Бастарды

– Ну что, бастард. Так и будешь размышлять и сетовать на навалившиеся проблемы.

– А разве я сетовал? Просто неожиданно это все. Они решили все за меня, а я узнаю в последнюю очередь.

– Дурак, – коротко ответил меч.

– Ты чего? – опешил юноша."

"– Да ничего! Сколько уже времени прошло с тех пор, как ты живешь в замке, а до тебя только сейчас дошло, что ты не просто наследник Расула. Ты – их надежда. Их вера в будущее. Пойми, наконец, что они не смогут выжить поодиночке. Они всю жизнь жили службой. Тогда за них отвечал Расул, теперь это твоя ноша, и вся эта инвалидная команда верит тебе.

– Но ведь мы не на войне.

– Для них каждый день война. Они не умеют по-другому. В этом вся их жизнь. Дай им дом, землю, но отними оружие, построения, команды, риск, и они умрут. Это люди войны.

– Но ведь отец не был таким.

– Разве? Вспомни. Каждое утро тренировки с оружием, каждый день верховая езда, рукопашный бой с тенью. А потом, появился ты, и у него появилась цель. Это ты заменил ему казармы и сотню. Ты стал той отдушиной, которая позволила ему придумать и реализовать всю эту историю с замком.

– А ты-то откуда все это знаешь?

– Снова дурак.

– Эй, хватит лаяться! – рассердился Ал-Тор.

– А ты позлись, позлись, может, поумнеешь.

– Нет, ну правда, откуда тебе известно, как отец жил до моего появления?

– Великая наковальня! Иногда ты просто доводишь меня до ржавчины.

– Ну конечно! Вы же общаетесь! Прости, я просто забыл.

– Ладно, забудь. Меня сейчас другое интересует. Когда ты наконец мне имя придумаешь?

– Да я себе уже все мозги набок свернул. Что ни возьми, все не то. Я подумал, раз уж вы говорите, представляетесь друг другу, значит, имя у тебя должно быть такое, чтобы сразу было ясно, что ты не просто меч, а перекованный.

– Это верно, – ответил клинок после короткого молчания. – Тот клинок, забывать не стоит. Тем более что он теперь часть меня.

– Вот именно, – поддакнул юноша. – Даже не знаю, как быть. Да еще и язык.

– А что язык?

– Ну на каком языке тебя назвать? На языке матери, непонятно будет. На языке отца, наведешь на ненужные мысли. Вот и думаю.

– Есть один язык, который помним только мы, стальные.