Бастард

Крепкий трехгранный клинок с крестовидной гардой позволял принять на него и довольно-таки тяжелый меч, но все-таки основным назначением стилета было тихое убийство. Раны от стилета почти не кровоточат, ткнул человека, и шагай дальше, а все вокруг так и не поняли, почему тот вдруг упал.

— Правильный выбор — кивнул Учитель — Видишь бороздки? В них может находиться яд. Выбирай еще оружие.

Вторым был пояс с небольшими метательными ножами. Они явно не могли сильно повредить человеку сами по себе — так, легкие раны, если, конечно, не попасть в артерию, или в глаз.

— И это верно. Еще!

Третьим был самый обычный нож из стали, которую на Земле называют «дамаск». Многократно, десятки, сотни раз прокованная сталь лезвия, собранная из пучка тонких стальных прутьев, имеет на своей поверхности специфический рисунок, похожий на морозные узоры. И этот нож выглядел совсем простым — если не знать его настоящей цены.

— Вот тебе три вида оружия, которое ты будешь применять. Можешь использовать все три против меня. Когда будешь готов — скажи.

Мальчик недоуменно посмотрел на учителя, потом дернул левой бровью вверх, и решительно надел на себя перевязь, хотя и не очень умело. Учитель наблюдал за его действиями стоя спокойно, будто статуя. На перевязи было место будто специально сделанное для стилета — мальчик сунул клинок в узкие ножны, потрогал — не выпадает ли, нож он держал в левой руке.

— Готов!

Глаза парнишки снова на мгновение прищурились, будто он выбирал себе мишень, и когда Учитель сказал: «Начали!» — рука мальчика дернулась к перевязи и первый нож отправился в полет. Чтобы загреметь по каменному полу.

Та же судьба ждала и остальные пять ножей — Учитель уклонялся от них легко, будто танцуя, и ясно было, что убить его можно, только если напасть на него со спины.

Когда метательные ножи закончились, мальчик ловким движением перебросил нож в правую руку, а стилет в левую, и осторожными шагами стал приближаться к Учителю.

Через несколько секунд два клинка звеня покатились по полу, а мальчик стоял на колене, прижав руки к солнечному сплетению и тяжело, с натугой дыша. Из глаз его катились слезы, а лицо было искажено гримасой ярости и боли.