Бас. Любимица Иллари

Но раздражение вызывает не столько это, сколько осознание того, что вы позволяете себе делать то, на что не способны мы. Та свобода, которой вы дорожите, хотя порой она граничит со вседозволенностью. При этом вы так тесно сливаетесь со своим зверем, что фактически становитесь единым целым. Даже в этом вы остаетесь независимыми. Никого не слушаете. Ничему просто так не верите. И вы всегда сами по себе, без рамок, законов и цепей, в которые мы, в отличие от вас, заковываем себя сами.

Я улыбнулась и погладила оборотня по щеке:

– Мы не играем чужими чувствами, если в них есть хоть капля правды.

И не предаем тех, кто не предает нас. Это и есть тот единственный закон, который кошки блюдут свято.

– Знаю, – вздохнул волк. – Когда ты поцеловала меня во второй раз, на меня… озарение снизошло, что ли? В тебе скопилось так много благодати, что ею и меня захлестнуло. И тогда все странности встали на свои места: поведение зверя, мое собственное стремление от тебя избавиться, даже ненависть – все, понимаешь? До этого дня мне было непонятно, отчего мой волк с такой охотой был готов тебе подчиняться.

Почему, стоило мне сменить облик, как он настойчиво вел меня к тебе. Прислушивался к твоему голосу, ловил каждое слово, повсюду искал твой запах… Сперва меня это раздражало. Потом стало приводить в ярость. Но когда клетки не стало и я почти себя потерял, то оказалось, что именно ты сумела вернуть меня к жизни. Вернее, нас обоих. А если еще точнее, то сперва ты вытянула к свету одного из нас, а уж он вытащил и другого. Наверное, мой зверь все же мудрее, чем я, если смог узнать тебя сразу? Тогда как я слишком много времени потерял, пытаясь найти врага там, где его никогда не было.

Я тихо вздохнула.

А я ведь об этом не подумала, когда целовала его на прощание. Считала, что освобождаю его от клятвы, а оно вон как вышло. Все-таки благословение Иллари – штука действенная. Мозги промывает так качественно, что в первый раз с волка напрочь сняло воздействие подавителя эмоций, а во второй помогло услышать его собственного зверя.

– Я тебя выбрал, – так же тихо сообщил оборотень. – В самый первый день. В тот самый миг, когда увидел в том проклятом халате.

Я слабо улыбнулась:

– Что же ты тогда ничего не сказал у святилища?"

"– У меня горло перехватило, – хрипло ответил Рокхет. – Мы со зверем в первый раз тогда стали одним целым по-настоящему. К тому же, хоть ты и отпустила нас, клятва все еще продолжала действовать.