Бас. Любимица Иллари

Достанешь его порой, протрешь рукавом, любуясь переливами былых эмоций, вспомнишь родную душу, иногда даже всплакнешь, а потом снова уберешь согретое в ладонях сокровище. Да поглубже. Под самое сердце, где оно будет бережно храниться до скончания времен.

Они, эти жемчужины, немалая часть того, что меня составляло.

Избавься от них – и что от меня останется?

– Нет, – прошептала я, чувствуя, как льющийся с небес свет настойчиво рыскает по моей памяти в ожидании той самой просьбы. – Не стану, даже не уговаривай. По воле твоей я все еще человек, великая.

Свет, напитав меня до предела, огорченно угас, но когда я открыла глаза, на поляне все еще было светло как днем, как если бы на моих глазах появилась янтарно-желтая пелена.

В какой-то мере это было даже красиво – увидеть окружающий мир в мягком золотистом свете, который, казалось, пронизывал все вокруг. Нежно-золотое небо, почти невидимая на его фоне желтая луна, утопающие в позолоченной листве мэртосы, покрытые такой же золотистой пыльцой толстые корни, пропитанный крохотными янтарными точками воздух и колыхающаяся внизу, сотканная из золотых нитей вода во внезапно посветлевшем бассейне, из которого на меня широко раскрытыми глазами смотрел пришедший в себя друид.

– Я влюбился в тебя в ту ночь, когда впервые увидел в твоих глазах отражение полной луны, – прошептал друид, когда наши взгляды встретились. – И только тогда понял, почему мой предок назвал тебя именно так: Баас[6]-Кхеметт…

Я грустно улыбнулась:

– Он подарил мне только второе имя, но я давно его не ношу.

– Это не значит, что он не может быть прекрасен, – возразил владыка."

"– Я не богиня, Эйлинон, – сухо напомнила ему я, спрыгивая с постамента. – И никогда ею не была. Так что не приписывай мне лишних качеств.

Друид лишь покачал головой и поднялся на ноги.

– Мы чтим тебя не за то, что к твоему созданию приложил руку сам Роттар, а к перерождению имела отношение верховная богиня.

Я с неудовольствием покосилась наверх, в который раз за свою долгую жизнь отмечая прямоту Айэлнона и удивительное сходство его скульптур с реальными, так сказать, прототипами.