Башня - два

. Что случилось?

Фонарь в дрожащих пальцах дергался, луч света прыгал в сторону. Олега подбрасывали судороги. Мрак пытался прижать его руки к земле, глаза лезли на лоб, когда по мышцам Олега прокатывались узлы размером с футбольные мячи.

Юлия дрожащими руками раскрыла ящик с красным крестом:

— Что?.. Что достать?

— Шприц! — рыкнул Мрак. — Быстрее!..

— Какую ампулу? Здесь их много, все разные…

— А, черт!

Он быстро и умело набрал в шприц желтоватой жидкости. Тело Олега подбрасывало, оно выгибалось, глаза закатились.

— Придержи ему голову, — велел Мрак.

— Я не смогу!

Мрак ухватил одной рукой Олега за горло, прижал к земле. Юлия не успела глазом мигнуть, как другая рука мелькнула, и блестящее острие вонзилось в шею. Нет, не вонзилось, кожа прогнулась, Юлия затаила дыхание.

Мрак выругался, нажал. Игла согнулась, как стебелек травы. Мрак лишь мгновение смотрел непонимающими глазами, люто выругался. Юлия торопливо подала ящичек.

— Из дерьма делают эти одноразовые, — прохрипел он.

Сам он сломал кончик ампулы, Юлия поспешно надела на шприц другую иглу, из закаленной стали. Мрак выхватил с такой силой, что едва не выдрал руку из плеча.

Дыхание из раскрытого рта Олега вырывалось все чаще. Губы пересохли и потрескались от неистовой жары. Глаза закатились под лоб, кровеносные сосуды полопались, веки залило кровью.

Мрак с силой ткнул иглой в шею. Из блестящего кончика полилась желтая струйка. Мрак зарычал, снова острие иглы не в состоянии продырявить тонкую кожу, нажал сильнее, еще сильнее…

Едва слышно щелкнуло.

— Что у него с кожей?"

"Юлия заплакала, руки тряслись, Мрак едва выхватил новый шприц. Олег захрипел громко и страшно. Судорога подбросила так, что он на мгновение завис параллельно земле, как левитирующий йог. Мраку даже почудилось, что в таком положении задержался чуть дольше, чем следовало, затем ударился плашмя, застонал.

— Черт… До чего же больно…

— Олег! — заорал Мрак. — Чем помочь?.. Говори, мы рядом.

— Ни… чем, — просипело в сухом горле. — Уже… ничем… Сейчас все… пройдет…

Он лежал распластанный, как медуза на камне. Грудь поднималась едва-едва, дыхание стало неслышным. Лицо оставалось бледным, губы покрылись кровавыми корочками, веки подрагивали, но не поднимались.

Сломанные иглы тускло блестели на камнях.