Баронесса. Эхо забытой цивилизации

А те, кто всё же поверят, ничего не смогут сделать — развод возможен только в случае, если у нас не получится зачать ребёнка.

— Я не могу поехать с вами. У меня люди в Синей Трясине, со мной служанка.

Называть Яру служанкой было почти физически больно. Какая она служанка? Правая рука, лучший друг, человек, которому я доверяю больше всех. Любое отсутствие навыков она компенсирует энтузиазмом.

— Заберёшь служанку с собой. В болота отправим посыльного, — холодно отозвался муж, сжав мои плечи и не отводя хмурого взгляда.

Сердито выдохнула, но промолчала. Мысли хаотично метались в голове: он прибыл всего на неделю, несколько дней уже прошли в дороге. Значит, скоро он уедет. Нужно лишь не допустить беременности. А ещё лучше — избежать близости с ним.

Я отчаянно, ужасно не хотела оказаться с ним в постели. От одной мысли об этом меня трясло, но, скорее всего, избежать выполнения супружеских обязанностей мне не удастся.

Теперь для меня нашлось место за столом — рядом с мужем. Напротив сидел барон Марлоу со своей семьёй, и они с удивлением разглядывали мой наряд. Я так гордилась им перед отъездом — это было моё лучшее платье. Но я недооценила, сколько усилий все остальные вложили в свои платья. На Ариадне был потрясающий черно-золотой ансамбль, а Фирруза д'Арлейн сияла в жёлтых тонах.

Увидев меня, свекровь побледнела, но тут же высоко подняла голову. Её взгляд был почти оскорблённым, словно это я третировала её эти месяцы, а не наоборот.

— Первородная, какие у тебя руки, — произнесла Ариадна достаточно громко, чтобы услышали наши ближайшие соседи. — Все в мозолях, неухоженные, — она показательно ахнула."

"Все тут же уставились на мои руки, с оттенком брезгливого интереса. Я уже собиралась ответить, особенно язвительно, но мимо нас прошла новая виконтесса Гримсби, предложив хлеб и вино, поблагодарив меня, Кайроса и баронов Марлоу и Тамази за благословения и подарки.

Судя по взглядам семьи моего мужа, мне не избежать вопросов о том, где я взяла столько серебра на свой подарок.

Дальнейший разговор протекал так, будто меня не существовало. Со мной никто не разговаривал. Ариадна делилась тем, как трудно жить вдали от столицы, но она делает это ради семьи. Фирруза д'Арлейн жаловалась на предстоящую суровую зиму.