Баронесса. Эхо забытой цивилизации

Кайрос не стал ничего говорить. Просто подошёл к герцогу и ударил его. Гулкий звук столкновения кулака с тканью разорвал тишину, заставив женщин в толпе испуганно ахнуть.

Разумеется, муж целился не в плечо, но Теоден Дрейгорн успел частично увернуться. Вместо лица кулак Кайроса угодил в плечо — то самое, что недавно было ранено. Однако на лице Его Светлости не дрогнул ни один мускул. Герцог ответил немедленно: его удар под дых был резким и точным.

— Перестаньте! — Белизар ан Дорн бросился к ним, пытаясь оттащить Кайроса, но тот, даже не оборачиваясь, неожиданно ловко ударил друга локтем в бок, продолжая атаковать герцога.

"Нападать на Теодена Дрейгорна, наверное, было и глупо, и безнадёжно. Герцог был крупнее, массивнее, словно медведь рядом с оленем, но Кайрос, ослеплённый яростью, утратил чувство меры. Позже я узнала, что оба к этому моменту успели хорошо выпить, но в тот момент это не имело значения — я просто злилась на них обоих.

Мужчины яростно обменивались ударами, блокировали некоторые из них, и… будто искренне наслаждались возможностью наконец выяснить отношения кулаками.

Кретины!

— Прекратите немедленно! — Я бросилась к ним, надеясь подло ударить обоих под коленки.

Но Кайрос, думая, что к нему сзади снова подкрался Белизар, рефлекторно ударил локтем. Удар пришёлся мне точно в солнечное сплетение. Я хрипло выдохнула от боли, кхекнула, отшатнулась, но устояла на ногах.

В толпе раздались испуганные охи.

— Миледи! — Белизар бросился ко мне, положив руку на плечо, но тут же был грубо оттолкнут в сторону.

— Талира... нет, — прошептал Теоден Дрейгорн, незаметно оказавшийся рядом. Я опалила его яростным взглядом — ещё не хватало, чтобы кто-то начал распространять о нас слухи. Слухи, которые окажутся ложными лишь отчасти.

Прокашлявшись, я выпрямилась. Кайрос наконец понял, что произошло.

— Тали, прости! Я не знал, что это ты! Ты в порядке? Прости!

Надо же, извиняется. Почти впервые. И совсем не за то, за что следовало бы. Я кипела от ярости, едва соображая.

Стиснув зубы, я подняла глаза на Эмиля Джеро, и вдруг заметила, что он... улыбается. Едва сдерживает смех. Это была первая живая эмоция, которую я видела на его лице за всё время.

— Вы оба исключены из соревнования за неподобающее поведение! — рявкнула я, всё ещё потирая солнечное сплетение.