Баронесса. Эхо забытой цивилизации

Он задавал вопросы обо всём: какие ещё производства я вижу на этой земле, какова здесь продолжительность жизни и как её можно улучшить. Он даже спрашивал у меня советы. При этом на его лице не отражалось почти никаких эмоций, что, думаю, многих пугало.

Он казался почти неестественным, равнодушным, холодным существом — машиной.

Но я видела и другое: отдаленный страх. Страх, что кто-то узнает о том, кем он на самом деле является, откуда пришёл. Наверное, это значило, что в Терезии ситуация с «детьми гор» и религиозными гонениями была не лучше.

Мы оба так и не решились задать друг другу прямых вопросов. Боялись лишних ушей, боялись услышать отказ второго.

Потому что ошибка могла стоить жизни.

А наутро, едва первые лучи рассвета коснулись пушистых верхушек деревьев Синей Трясины, на заставе появился Теоден Дрейгорн вместе со своими людьми. Я впервые видела его в официальной процессии: каждый конь был украшен попоной с гербом, а сам герцог был в парадной кольчуге, которая невероятно ему шла.

"Не могла оторвать взгляда от его массивной фигуры, небритого лица, хмурых глаз, которые... не смотрели на меня.

— Приветствую вас на землях Синей Трясины, милостью Первородной Велирии, — смиренно произношу я, впившись в его лицо суженными глазами.

— Благодарю, миледи д'Арлейн, — ответил он низким, насыщенным, таким мужским голосом. — Я бы хотел поговорить с лордом Тугримом, если возможно. Мои люди сами смогут найти себе жильё.

Он кивнул Морту, находящемуся рядом, на породистом жеребце.

У меня же сердце билось так, что, казалось, его можно было услышать даже в столице. Что между нами случилось? Всего несколько недель назад мы были в одной постели, я горела в его руках, а сегодня он даже не смотрит на меня.

Яростно встряхиваю головой, прогоняя эти мысли.

К Урго!

Мы и так не можем быть вместе из-за моего статуса.

Не время злиться, беситься и сожалеть сейчас, когда случилось именно то, чего я добивалась: герцог Дрейгорн начал относиться ко мне так, как и полагается относиться к благородной замужней соседке.

С вежливым равнодушием.

***

До самого вечера я была занята терезийцами, показывая им кирпичное производство, а завтра мы планировали отправиться на солеварню.

Кайрос постоянно был рядом, записывал все вопросы терезийцев.