Баронесса. Эхо забытой цивилизации

Да благословит вас Первородная, — громко произнесла я, находясь верхом на Корице и внимательно осматривая недовольных людей герцога, а также напряжённых восточных стражников, собравшихся вокруг двух мужчин. Одним из них был знаменитый помощник Его Величества, лорд Тугрим.

Второй мужчина вышел вперёд, и мне сразу стало ясно, кто он.

Главный советник короля Терезии, человек, определяющий судьбу этой делегации и, возможно, военной помощи Ксин’тере. Эмиль Джеро — простолюдин, родившийся в касте отвергнутых, но нашедший подход к самому королю.

Он не сводил с меня чёрных, словно самая непроглядная ночь, глаз, и через мгновение тонкие губы исказила знающая усмешка. Этот мужчина разительно отличался от всех присутствующих. Его кожа была намного темнее, чем у обычных терезийцев, а прямые чёрные волосы, коротко подстриженные и аккуратно уложенные, подчёркивали строгость его облика. Черты лица резко контрастировали с терезийскими — тонкие, аристократичные, идеально выточенные. К тому же, он был очень высоким и худощавым, даже выше Теодена Дрейгорна, а я никогда не встречала человека выше герцога.

— Благодарю, — тихо произнес он, но его влияние в делегации было столь велико, что все расслышали эти слова. Мужчина, наконец, отвел взгляд от моего лица и опустил его ниже — прямо на браслет, который мне передала Целесте в ковчеге.

Я невольно проследила за его взглядом и вздрогнула. Браслет светился бледным, неестественным синим светом.

Это могло означать лишь одно: кто-то из присутствующих в делегации питал ко мне злобу.

Рядом с треском упала ветка, испуганно взвилась птица. Сопровождающие делегацию нервно переминались с ноги на ногу, не зная, как реагировать, и ожидая моих действий.

— Прошу, — говорю я, спешившись и передавая Корицу Кири, стоявшему справа от меня. Меня охватила дрожь дурного предчувствия, но не устраивать же сцену с вопросом: «Кто из вас хочет мне навредить?». В группе было не менее двадцати пяти человек, включая слуг, стражников и двух Ксин’терок, которые не сводили с меня шокированных взглядов.

Интересно, распространяли ли они слухи, начатые Лилеаной Муради?

— Дорогая, — неожиданно раздался голос из толпы, и ко мне вышел Кайрос д'Арлейн, мой дрожайший «муж и господин». Он выглядел безупречно: идеально сшитый парадный камзол, начищенные высокие сапоги, подчёркивающие ровные мускулистые ноги.

Тело невольно сковывает напряжением — сильная мужская рука властно приобняла меня.