Баронесса. Эхо забытой цивилизации

Это заняло больше времени, чем я ожидала, но мистер Ривас заранее подчеркнул, что сопровождать мастера церемоний должна именно я, чтобы продемонстрировать уважение к гостям.

В покоях Оз Десай раскуривал какую-то траву, разбрызгивал по стенам неизвестную жидкость, пока я терпеливо ждала в дверях. Иногда в комнатах раздавалось его бормотание — возможно, он молился своим богам, а может, просто ворчал. Мне было не понять. Каждый раз он оглядывал комнаты с вниманием и лёгким удивлением, особенно задерживаясь взглядом на окнах и мебели.

— Теперь я понимаю, почему лорд Тугрим включил вас в список для посещения, — сказал он вечером, сидя за большим столом и пробуя пищу, приготовленную Марисоль.

Вместе с ней на кухнях трех домов, составляющих поместье Синей Трясины, трудилось около десяти служанок: трое из них мы наняли сами, остальных привезли люди Его Величества."

"Свечи мягко горели в тяжёлых канделябрах, закреплённых на стенах, наполняя столовую тёплым светом. Их сияние отражалось на поверхности массивного дубового стола, отполированного до блеска, и играло на больших стеклянных окнах.

Вдоль стен стояли массивные буфеты из тёмного дерева, украшенные инкрустацией из меди. На одном из них виднелся ряд глиняных кувшинов и медных подсвечников, на другом — изящная керамическая посуда местного производства.

— Изначально я не понимал причин, — продолжал Оз Десай.

— Вы считаете, что мистер Джеро оценит Синюю Трясину? — вмешался мистер Шойн, поправляя свои пышные усы и наклоняясь вперёд, явно желая услышать мнение мастера церемоний.

— Почти уверен. Дело не в стекле. Каждое решение здесь было сделано с логикой, даже то, как здания расположены относительно солнца, дорог и друг друга.

Помощники короля переглянулись. Ранее они не придавали этому значения, многие даже считали дома на сваях глупостью и боялись в них заходить.

— Знаете ли вы, миледи, что у нас в Терезии тоже есть туалетные комнаты и купальни? Но совсем не такие, как у вас… Уверен, вас ждёт множество вопросов.

Глаза мистера Шойна блеснули, и люди короля снова переглянулись.