Баронесса. Эхо забытой цивилизации

Кто-то другой обязательно заявит на неё права. Это и так могло случиться в любой момент, если он будет медлить, и именно поэтому он действовал так жёстко и напористо, вместо того чтобы медленно и изящно соблазнять очевидно неискушённую Талиру.

И потому что он просто не мог больше ждать. Не тогда, когда видел её идеальное лицо с упрямо сжатым пухлым ртом и злыми, колдовскими глазами. Не тогда, когда уже мысленно считал её своей женщиной, а себя — её мужчиной. Не тогда, когда другие феодалы могли начать строить свои планы на неё, и не тогда, когда её муж мог вернуться в любую минуту.

Но в синих глазах девушки не было ни радости, ни облегчения при мысли о возможном браке с герцогом. Она по-прежнему оставалась закрытой.

— Скажите, Ваша Светлость, — её голос прозвучал почти вызывающе, словно всё, что он сказал, не удивило её. И пора уже сказать ей называть его по имени. — Вы начали сотрудничать со мной только потому, что хотите меня?

***

Талира д'Арлейн

Интересно, какого ответа я ожидала? Отрицания? Того, что он уважает меня, что его впечатляет моя пробивная, как говорил Ронан, натура? Что он работал со мной, потому что мои идеи ему кажутся стоящими, что ему импонирует моё желание улучшить эту землю, и он хочет того же для своей?

Или, хотя бы того, что он сотрудничал со мной из благодарности за то, что я спасла его жизнь?

— Да, — просто ответил он.

Да, он просто видел во мне свою будущую любовницу.

Я думала, что мои эмоции спрятаны за тысячью замков. Так мне казалось. Но, видимо, он что-то уловил.

— Ты хотела, чтобы я был с тобой честен. Масштаб того, что вы делаете, конечно, впечатляет, но все еще далёк от того, на что обращают внимание настоящие феодалы. Дорога? Мы можем просто спросить твоих людей, украсть твою идею, и пусть качество будет хуже, это лишь вопрос времени.

Зачем он говорит это мне? Чтобы снова и снова доказывать, что я ничего не стою?

— И да, после того, как я встретил тебя, что бы ты ни делала, даже если бы это было полнейшей глупостью, я бы сотрудничал с тобой.

Вот так, прямо и откровенно, но я же люблю правду?

Даже такую, болезненную.

Его слова и эта откровенность разрывали меня изнутри, а взгляд — жадный, пожирающий — не оставлял сомнений в его намерениях. Он не переживал. Казалось, этот разговор был для него просто обязанностью, которую он должен выполнить, прежде чем...

Что?

— А если бы я выглядела так, как раньше?

Глупый вопрос, который ничего не значил.