Баронесса. Эхо забытой цивилизации

Спокойно, Тали…

— Мне кажется, вы забыли, что Его Светлость здесь всего лишь гость, — тихо, но с явным недовольством произнесла я. Людям герцога я приказывать не могла, но своим… — Олешан…

— Конечно, миледи! — Староста тут же направился на кухню и принялся накладывать себе еду, но люди герцога остались на месте, очевидно ожидая приказа от своего господина. Что ж, это их право.

Олешан вернулся спустя некоторое время, явно долго не решаясь войти в комнату, и я выразила взглядом всё своё недовольство герцогу, заставлявшему моих людей чувствовать себя настолько неловко.

В то же время я всем телом чувствовала, как на меня смотрят.

Казалось, на каком-то зверином уровне я даже ощущала, куда направлен его взгляд — на шею, едва заметные в разрезе платья ключицы или мои губы.

Не обернулась. Приказала себе сосредоточиться на делах. Усилий это потребовало огромных — мысли вновь и вновь возвращались к герцогу, к его мотивам и к его отношению ко мне.

Послышался шум отодвигаемых стульев — люди герцога присоединились к завтраку после того, как, очевидно, получили разрешение. Они громко обсуждали нашу плиту и удивительную кухню, и я невольно улыбнулась, слушая их восхищённые комментарии.

— Я буду ждать вас в гостиной, Ваша Милость, — услышала я ледяной голос. Теоден Дрейгорн поднялся, и я впервые за долгое время взглянула на него.

Ох, кто-то явно сгорал от ярости.

Не привыкли, что всё внимание достаётся не вам, Ваша Светлость?

Как только герцог покинул помещение, мы со старостой быстро решили оставшиеся вопросы.

Шаг.

Ещё шаг.

Я поднималась по лестнице медленно, осознавая, что от слов Теодена Дрейгорна зависело очень многое.

Что, если он будет угрожать нам запретом торговли или отзывом признания дороги? И чего он потребует взамен?

***

Теоден Дрейгорн

Он почувствовал её присутствие ещё до того, как услышал осторожные шаги.

А затем она вошла. Он хотел бы чтобы при виде него ее глаза зажигались предвкушением и счастьем, но...

Светло-синие глаза демонстрировали готовность к худшему, в них не было и капли радости, как и в упрямо сжатом пухлом рте, который он впервые попробовал вчера.

Нужно было держаться от нее подальше."

"Никогда не видеть ни этого рта, ни этих ведьминских глаз, ни этого тела.