Баронесса. Эхо забытой цивилизации

— Будем жарить яблоки!"

"Я обожала жареные яблоки — старая Эспина ещё в детстве угощала меня этой сладостью, и даже воспоминание об этом вызывало у меня повышенное слюноотделение. А герцог и его серьёзные разговоры… пусть катятся к тёмному Урго.

К моему удивлению, Его Светлость лично помог разжечь костёр, и вскоре все собрались вокруг высокого пламени. Мальчишки из Синей Трясины вытащили несколько палок из костра, пытаясь ими сражаться, словно мечами, под взволнованные крики родителей.

Где-то вдалеке вновь зазвучала флейта, и я, обойдя костёр, нашла Кедару и горячо поблагодарила её за прекрасную музыку.

Я даже начала бормотать что-то невнятное о коляске и доме с пандусом, но она меня не поняла, и я вскоре отошла.

Мне тут же всучили палку с нанизанным ярко-красным яблоком, и я с радостью сунула его в огонь, почти ощущая сладкий вкус на языке — настолько сильно я ждала этого момента.

Вечер превратился в ночь, и от выпитого у меня кружилась голова и очень хотелось спать.

— Осторожнее, — воскликнул Теоден Дрейгорн, оказавшийся рядом, когда я чуть не уронила уже третью палку с яблоком, но успела подхватить её до того, как она упала в огонь.

Языки пламени на мгновение коснулись моей руки, но не успели причинить никакого вреда. — Вы что, совсем дикая?

Я понимала, что он действовал на инстинктах, пытаясь помочь, но такое обращение разозлило меня - именно так, «дикаркой» называл меня муж.

— На своей земле я имею право быть собой. Хочу быть дикаркой — буду. Хочу совать руки в огонь — буду совать.

Возможно, вы принимаете меня за кого-то другого, но мне не нужна ваша защита, уж точно не от этого яблока или огня, — я развернула ладонь, показывая её герцогу. Руки были покрыты мозолями и царапинами, потому что я всегда сама показывала людям, как нужно выполнять ту или иную новую работу, сама убирала свою комнату. Пока у нас нет поместья, у меня не будет и служанок.

Мужчина схватил мою руку и развернул её, внимательно рассматривая.

— Нет... — произнёс он хрипло, не отпуская моей руки.

— Я вижу вас. Такой, какая вы есть. Но я не считаю ту жизнь, что вы для себя выбрали, правильной или безопасной.

— Опять будете учить меня? — дерзко улыбнулась я. — Слава Первородной, вы мне не муж и не отец, чтобы решать, как мне жить. Хотя, конечно, вы крупнейший феодал и диктуете правила в этой части королевства.

Мои слова ему явно не понравились. Глаза Теодена Дрейгорна потемнели, и он почти незаметно выдохнул, сдерживая гнев.