Баронесса. Эхо забытой цивилизации

Баронесса тем временем вернулась с вощеными табличками, несколькими листами пергамента, гусиным пером и чернилами. Теоден, стиснув зубы, отвернулся, ненавидя себя за ту реакцию, которую вызывало в нем присутствие Талиры д'Арлейн.

Это ненастоящее.

Ядовитая магия, которой она отравляет мужчин.

Такая же безжалостная, как магия её отца, которому удалось очаровать родственницу короля. Хотя Теоден никогда не ощущал магию графа так, как ощущал воздействие Талиры.

Наверное, потому что он был мужчиной.

«Перестаньте использовать на мне магию», — размашисто написал он первым делом на пергаменте, стараясь не делать лишних движений.

Талира смотрела на его надпись, занимающую почти весь пергамент, слегка нахмурившись.

— Я не могу, Ваша Светлость. Отец отправил храмовника оценить мою магию, и тот сказал, что она еще спит, хотя, скорее всего, просыпается. Пока во мне не признают магию, меня отказываются учить.

Теоден выругался бы, если бы мог, но вместо этого сказал себе, что будет держаться от неё как можно дальше.

Когда он окажется на безопасном расстоянии, её магия перестанет на него воздействовать, а вместе с ней исчезнут и недостойные желания, которые он испытывал к чужой жене.

Но сперва он должен поблагодарить её за спасение своей жизни.

Не поднимая головы и избегая её взгляда, он размашисто написал вторую фразу:

«Где я?»

Он не узнавал это место, но чувствовал необходимость поблагодарить хозяина. Был ли владельцем этого дома тот самый Ронан, которого упоминала Талира д'Арлейн?

И… почему она называет незнакомого мужчину, явно состоятельного, по имени?

Какие отношения их связывают?!

Теоден поднял глаза на девушку и вдруг осознал, что все это время она смотрела на него своим прямым, проницательным взглядом, которым она одаривала каждого собеседника.

И как он мог её не вспомнить?

— Вы в Синей Трясине, Ваша Светлость, — с гордой улыбкой ответила баронесса.

***

Талира д'Арлейн

Наше общение с герцогом было крайне ограниченным — моя магия явно действовала на него сильнее, чем на других, и я не хотела смущать его еще больше.

Как только он узнал, кто я, его жадные и похотливые взгляды мгновенно исчезли. Вместо этого Теоден Дрейгорн почти не смотрел на меня и игнорировал мое присутствие, словно я вызывала у него отвращение.

С учетом того, что я спасла его жизнь, сидела с ним почти двое суток, а затем еще четыре дня заботилась о нем, кормила и поила, перевязывала рану, это было особенно обидно.