Баронесса. Эхо забытой цивилизации

По обе стороны шли дренажные канавы, и я лично следила за тем, чтобы отток воды заканчивался в глубоких болотах или резервуарах, вырытых вдали от дороги и построек.

Люди видели только ровную поверхность, но не догадывались, что находится под ней — нестабильный слой глины был заменён, дорога поднята на насыпь и состоит из трёх слоёв. Мы даже использовали плетёный тростник как аналог геотекстиля.

Между тем, большое количество незнакомцев в Синей Трясине было опасно, и я почти сразу отправила запрос в герцогство о патрулировании новой дороги герцогскими стражами.

Я очень боялась отказа, как это случилось с солью, но меня включили в график патрулирования без промедления — видимо, решение принимали помощники герцога, а не он сам.

Услуга стоила двадцать золотых в месяц — безумные деньги.

Тем более, за одну дорогу, которая и так проходила рядом с маршрутом их патрулирования. Но выбора не было, а значит, нужно было срочно увеличивать продажи.

Чего угодно.

Несмотря на то, что после множества неудач наши кирпичи наконец стали ровными и прочными, покупателей на неизвестный товар долго не находилось.

Первую партию кирпичей мы продали за бесценок — проезжающим торговцам. Однако главное было начать, и сегодня мы продавали десять кирпичей за половину серебряного. В герцогстве уже началось несколько строек с их использованием, и наш товар покупали огромными партиями, пусть и нечасто.

Но этот доход, как и солевой, не шёл ни в какое сравнение с тем, что мы стали получать после установки застав три недели назад.

Деньги буквально сами приезжали к нам.

При этом, мы взимали плату лишь с тех, кто проезжал мимо, а не приезжал в Синюю Трясину работать или закупаться.

— Миледи, ваша лошадь, — ко мне подошёл недавно нанятый конюх, держа под узду Корицу.

В Синей Трясине теперь было целых три лошади. Вместе с ними в новой, довольно скромной конюшне содержали и ослика Германна и Марисоль, к которым недавно переехали сын с женой.

Сопровождать меня в Олдмонд сегодня вызвался Ронан, который так и не согласился перейти на постоянную службу, несмотря на мои уговоры. Он уже сидел на своём жеребце, который, насколько я знала, принадлежал армии, а не ему самому.