Смотрящий по России

Вот сейчас поднимет крючковатый нос к небу, вздохнет с шумом и вымолвит, прищурив глаза: «Ох, давно я добрыми молодцами не закусывала!» Но вместо этих ожидаемых слов она произнесла ровным, почти доброжелательным голосом:

— Мой отец почему-то не любил фотографироваться. Не знаю почему. Возможно, считал это плохой приметой… Эта одна из немногих его фотографий. Почему-то он считал Тимофея очень перспективным молодым человеком и даже приблизил его к себе. Хотя он всегда держал людей на расстоянии.

Выдвинув еще один ящик, она растерянно посмотрела на Тарантула, перевела взгляд на Варяга.

— Что-нибудь не так? — осторожно поинтересовался Варяг.

— Понимаете… Здесь лежали журналы.

— Что за журналы? — насторожился Тарантул.

Женщина пожала плечами и отвечала:

— Обычные инвентарные журналы… Я в нашем приходе вроде старосты. В них я записывала все церковное имущество, что поступает в собор, или то, что успело уже прийти в негодность. Бывает так, что кое-какое добро мы передаем в другие церкви… Вот не так давно отдали две иконы в один монастырь, который сейчас восстанавливают.

— Может, у вас еще что-нибудь пропало? — спросил Варяг.

— Ума не приложу, что могло еще пропасть, — в сердцах воскликнула старушка, всплеснув руками. От ее прежнего сердитого выражения не осталось и следа.

— На конверте был обратный адрес? — быстро спросил Тарантул.

— Был, — удивленно кивнула княгиня. — Я ему еще ответить хотела… Да вот не успела.

Тарантул понимающе протянул:

— Понятно… Еще что-нибудь пропало?

— Здесь лежала шкатулка, — показала она на тумбочку.

— Уж не эта ли? — поднял Тарантул с пола небольшой каповый ларчик ручной работы.

Ларчик был поломан, тяжелая крышка едва держалась на металлической петельке.

Старуха бережно взяла вещицу и, поставив ее на прежнее место, изрекла:

— В ней я держала крестики для крещения и ключи от подвала. В подвале у нас рухлядь всякая хранится.

— А это что? — показал Варяг на несколько серебряных крестиков, валявшихся в углу комнаты.