Бархатная клятва

Ее руки уже достаточно хорошо изучили его тело, но до сих пор ей ни разу не удавалось внимательно рассмотреть его мускулистый торс. Она провела кончиками пальцев по выпуклым мышцам руки, по плоскому животу.

— Я тебе нравлюсь? — спросил он. Джудит улыбнулась. Временами он вел себя как мальчишка, его волновало, нравится он или нет. Вместо ответа она опустилась на кровать и, распустив шнуровку, стянула с него чулки. Он лежал неподвижно, словно боялся разрушить очарование. Она погладила его ноги и взялась за завязки нижнего белья.

— Да, ты нравишься мне, — наконец произнесла она и поцеловала его. — А вот нравлюсь ли я тебе?

Но Гевин был уже не в силах сдерживаться, он опрокинул Джудит на кровать и лег на нее. Их страсть была настолько велика, что у них не хватило терпения на долгую любовную игру, и они в какой-то неистовой спешке удовлетворили свое желание обладать друг другом.

Спустя некоторое время, когда дыхание Джудит стало размеренным и спокойным и когда она погрузилась в сон, Гевин прижал ее к себе. И когда же он полюбил ее, спрашивал он себя.

Возможно, он был влюблен в нее уже тогда, когда внес ее в свой дом и бросил на ступеньках замка? Он с улыбкой вспомнил о том, как злился на нее за то, что она осмелилась противостоять ему.

Он потянулся к Джудит и поцеловал ее в лоб. «Она будет противостоять мне до самой старости», — подумал он и вовсе не испугался, а даже обрадовался такой перспективе."

"А как же Элис? Когда же испарилась его любовь к ней? Да и любил ли он ее? Или он всего лишь воспылал юношеской страстью к красивой женщине? Она действительно красива, этого нельзя отрицать, и сегодня она поразила его своей внешностью, ослепила своим сиянием.

Элис — добрая и мягкая, она нежна настолько, насколько Джудит язвительна. Но в последние несколько месяцев ему стало нравиться добавлять немного уксуса в свою еду.

Джудит зашевелилась, и Гевин крепче прижал ее к себе. Он обвинил ее в измене, однако никогда не верил в собственные слова. Если Джудит носит ребенка от другого мужчины, значит, она зачала его в тот период, когда спасала своего мужа.

Возможно, она была введена в заблуждение, но ее сердце всегда было преисполнено добра. Она не задумываясь отдала бы жизнь, чтобы спасти мать и даже мужа, который дурно с ней обошелся.

Он так сильно сдавил ее, что она проснулась, судорожно глотая воздух.

— Ты задушишь меня, — с трудом произнесла она.

Гевин поцеловал ее в нос.

— Я когда-нибудь говорил тебе, что люблю уксус? — Джудит ошарашенно взглянула на него.