Бархатная клятва

— Вы — вы все, вся Англия, — считаете меня дураком. Эти мускулистые рыцари, с которыми ты путалась, называют меня трусом, потому что я отказываюсь рисковать жизнью ради участия в сражениях, затеянных королем. Но какое мне дело до чьих-либо сражений, кроме собственных? — Элис, пораженная до глубины души, не знала, что сказать. — Ну, моя дорогая, где же твое жеманство, которым ты встречаешь мужчин, несущих всякую чепуху о твоей красоте?

— Я не понимаю.

Эдмунд пересек просторную спальню, расположенную на верхнем этаже красивого замка поместья Чатворт, и, подойдя к высокому комоду, налил себе вина.

Комната была обставлена дубовой и ореховой резной мебелью, со спинок кресел и стульев свешивались покрывала из волчьих и беличьих шкур. Кубок, который наполнил Эдмунд, был выточен из цельного куска хрусталя и отделан золотом.

Он посмотрел кубок на свет. На основании были вырезано пожелание счастья и благополучия его владельцу."

"— Ты имеешь хоть малейшее представление о том, почему я на тебе женился? — Он не дал Элис возможности ответить.

 — Уверен, что ты самая тщеславная женщина во всей Англии. Ты, видимо, считала, будто я слеп, как этот сохнущий от любви Гевин Монтгомери. По крайней мере мне известно, что ты никогда не задавалась вопросом, почему граф вдруг решил взять в жены нищую потаскуху, которая переспала с каждым, кто был способен доставить ей хоть малейшее удовольствие.

Элис поднялась.

— Я не желаю слушать этого!

Эдмунд грубо толкнул ее, заставив сесть.

— Кто ты такая, чтобы считать себя вправе заявлять мне, что желаешь? Я хочу, чтобы ты поняла одну вещь.

Я женился на тебе вовсе не потому, что любил тебя или был околдован твоей так называемой красотой. — Он повернулся и опять наполнил кубок. — Красотой! — пренебрежительно произнес он. — Не могу понять, что этому Монтгомери понадобилось от такой худышки, как ты, когда у него есть Риведун. Вот эта женщина способна взбудоражить кровь мужчины. — Пальцы Элис скрючились, подобно когтям, и она кинулась на Эдмунда, но он небрежным взмахом руки отбросил ее в сторону.  — Я устал от этих игр. Твой отец владеет двумястами акрами, расположенными в самом центре моего поместья. Старый дурак уже собрался продать их графу Уэстону, с которым и я, и мой отец враждовали с незапамятных времен. Понимаешь ли ты, что стало бы с моим поместьем, если бы Уэстон завладел этой землей? Там течет ручей. Если его перегородить, я потеряю сотни акров плодородной земли, а мои крепостные умрут от жажды.