Барон диктует правила (СИ)

— Просто пару раз ошибся и случайно прихватил соту-другую…

За такие признания я, по-похорошему, должен был устроить ему приличную взбучку.

Но времени на это не было.

— Разберёмся потом. Просто давай что есть!

Спустя две минуты я поставил банку мёда рядом с остальными вкусностями. Баночка была небольшая, но глаза у проверяющих заблестели.

Ещё бы, это же настоящее богатство! А ещё чертовски вкусно.

Они принялись наслаждаться едой. Мешать я им не стал и оставил их одних.

За час, в течение которого банка была уничтожена подчистую, я сделал всё необходимое.

Когда проверяющие вышли, мы с отцом встречали их в идеально чистом помещении.

Мы с главой Рода и сотрудники магазина были все в мыле. Зато все нарушения, на которые жаловались проверяющие, были устранены.

— Господа, как отобедали?

— Благодарим, Ваше Благородие. Всё было вкусно. — Усач вежливо улыбнулся. Тут же принял самый суровый вид. — Но не рассчитывайте, что мы будем проверять вас мягче положенного!

— А я и не рассчитываю.

Усатый нахмурился. Достал из сумки оборудование, запустил его… и нахмурился ещё больше.

— Странно. Излучение куда-то исчезло… — Он подошёл к ноутбуку. — И программное обеспечение изменилось!

Я наблюдал за ним с улыбкой.

Усатый мог искать сколько угодно. И ничего не найти!

За время, пока они кушали мёд, Черепах отлично поработал. Он исправил все настройки. Придраться было абсолютно не к чему.

Остальные проверяющие тем временем тоже обнаружили, что оснований для обвинений больше не было.

Лидия не просто так оставалась на связи. Она внимательно слушала все их претензии. А потом, когда они ушли, продиктовала мне, что и как можно исправить.

— Ваше Благородие, это ничего не меняет! — Рыжая женщина сурово посмотрела прямо на меня. — В соответствии с пунктом 2 Положения о проверках нарушения были обнаружены. Мы обязаны закрыть магазин!

— А ничего подобного! — Я хищно оскалился в ответ.

Я выдавал закон и судебную практику строку за строкой, абзац за абзацем, страница за страницей.

Причём уверенно и с выражением!

Все, включая отца смотрели на меня молча, с широко распахнутыми глазами.