Бандитская губерния

— Это не мое! — воскликнул не на шутку испуганный Калмыков.

— Я покуда не спрашиваю вас, чье это, — процедил сквозь зубы Петухов, — хотя скоро и спрошу. Я спрашиваю вас — что это?

— Не могу знать!

— Ага, значит, не можете знать. — Сравнив номера процентных бумаг с записанными номерами в памятной книжке и увидев, что они полностью совпадают, Петухов расплылся в улыбке и вполне дружелюбно посмотрел на Калмыкова: — А ведь прав оказался Воловцов!

— Чево? — задохнулся от нахлынувшего страха Иван Ерофеич.

— Я говорю, что теперь, после нахождения процентных бумаг, похищенных у зверски убиенной гражданки Кокошиной, вы, гражданин Иван Ерофеев Калмыков, подозреваетесь в убийстве. Тщательно спланированном и крайне циничном, что усугубляет последующее наказание. Убийство, с последующим ограблением означенной домовладелицы Ямской слободы гражданки Кокошиной Марьи Степановны.

— Я никого не убивал!!! — уже в голос кричал Иван Калмыков, в ужасе выпучив глаза.

Петухов поднялся, всем своим видом показывая, что прения сторон на этом закончены, и спросил:

— Где часы в серебряном корпусе, сволочь?

— П-п-продал, — дрожащим голосом ответил Калмыков.

— Продал… — повторил за ним Петухов. — Стало быть, вы признаете, что убили гражданку Кокошину и завладели ее процентными бумагами, серебряными часами и наличными деньгами?

— Нет, не признаю! — тотчас выпалил Калмыков.

— А-а, — протянул околоточный надзиратель.

— Нет, — неожиданно ответил Иван Ерофеич.

— Нет? — искренне удивился Петухов.

— Бумаги и часы мне дали на сохранение… — почти прошептал отставной солдат.

— Да что вы говорите? И кто же попросил подержать все это у вас дома?

Калмыков замолчал и опустил голову.

— И если вас «попросили» подержать все это добро дома, то почему вы принялись его тратить? — в упор посмотрел на бледного Калмыкова Петухов.

— Не мое! — буркнул в пол Калмыков.

— А чье же?

Калмыков молчал, вперившись взглядом в пол.

— Хорошо, — констатировал Петухов. — Возможно, вы станете более разговорчивым в камере следственной тюрьмы… Там вас научат хорошим манерам.

Это был несомненный триумф.