Бандит

Синяки под глазами словно неделю не спала, вид как у конченой наркоманки. Кстати, она такой вполне может быть, почему бы и нет. Но на меня все же посмотрела, взгляд фокусируется.

– Слышишь меня?

Она кивнула.

– Ты про того мужика, что тебя вызывал сегодня, – ты милиции все расскажи, хорошо?

Она опять кивнула. Поняла она меня или нет, услышала ли вообще – не знаю. Но кивнула. Пусть расскажет, если все же расскажет. Тогда коллеги покойного сами это дело могут постараться замять. Прототип не раз подсказывал, что даже для местной продажной мусарни такое – это совсем за гранью.

Затем я засуетился. Схватился за смартфон, быстро снял пленного сутенера, убитую тетку, детей кучкой, заодно остальных детей, тех троих, которых сюда привели Китти и Лина и которых мы тоже загнали в спальню. Перебежал в ту квартиру, снял убитого, так, чтобы было видно, а потом лицо крупным планом и рядом с ним удостоверение, потом общий план квартиры. Еще и внизу поснимаю, фонариком посветим.

Зачем?

Можно и в интернет слить.

– Все, уходим!

И так задерживаемся, но тут это не так страшно, район такой. Даже если по Восьмого Марта патруль катается и ему какой сигнал придет – во дворы самостоятельно, может, и свернет, но без поддержки дальше никуда не полезет. До Гадюжника рукой подать, он сюда уже распространился помаленьку. Но все равно зависать нельзя, потому что каждая лишняя секунда повышает риск того, что все пойдет не так.

Пленному пасть замотали клейкой лентой, во избежание, так сказать, Лина с Китти уже вниз ушли, поддержать Костю в случае чего. Меня дождались Макар с Лешей."

"Пошли вниз, потащили Димана, или как там его убитая тетка успела назвать, и на третьем этаже столкнулись с датым мужичком, появившимся из-за двери, когда-то покрытой звукоизоляцией, а теперь просто ее рваными клочьями. Мужик и сам по себе был такой же примерно, тоже клочьями, то, что осталось от того, что было некогда человеком, а потом превратилось в одичалого алкаша.

– Вы чё тут? – спросил мужик, встав на дороге.

Я просто схватил его за рубашку спереди, скрутил ее в кулаке и затолкал ее носителя обратно в дверь, попутно стукнув его о притолоку. Выдернул правой из кармана пятьдесят рублей, сунул бухарику, спросил:

– Чё ты видел?

– Ничё я не видел, – сразу сообразил тот, схватив деньги.

– Ты гля, не все мозги еще пропил, – поразился я.