Бальмануг. (Не) Любовница 2

Да оно уже само звучит как приговор... для разжалованной баронессы. Это же почти как подстрекательство к бунту против вышестоящих?

""Ох, а надо ли этот торт вводить в каталог Тупичка? Или какое название ему придумать?"".

И как ей объяснить незнакомую дознавателю странную письменность? Сказать, что это письмо... какого народа? И откуда она, девятнадцатилетняя Огертанка, знает его? Ох, она ещё так мало знает об этом мире!

– Бальмануг!!

Хелен вздрогнула, моргнула и перевела взгляд на закипающего Лернавая.

– Это... такой оберег.

Ничего умнее не успела придумать.

– Что?!

А что, она не соврала! Рецепт нового для этого мира торта ее потенциально может обогатить. Жаль, название всё же придется сменить, опасно звучит. Α как было бы весело эйрам заказывать и посылать друг другу ""графские развалины"", например, с названием замка своего ""любимого"" графа-соседа! Οна бы сама с удовольствием послала ""графские развалины"" графу Лернаваю.

– Вот, я же говорила, вы опять мне не поверите, даже можно было не.

– Бальмануг! – сквозь зубы процедил мужик, раздувая ноздрями. - Ты переходишь все границы допустимого!

– Почему?! Верить в приметы и суеверия не является преступлением! И амулеты никогда не были вне закона в Огерте! – возразила она.

– И это оберег? - пoтряс исписанным листком дознаватель. – Это переписка! Только с кем? Признавайся, Бальмануг, с кем ты тайно переписываешься? Кто тебе платит за шпионаж?

– Вы опять?!

Но ей не дали возмутиться.

– Что это за шифр? Это не похоже ни на один действующий язык.

Вот! Лернавай сам пoдсказал ей идею.

– Потому что это руны! Э-эм, то есть текст из какой-то древней книги... даже не помню о каком народе! – тут же встряла Хелен, сама перебивая мужчину. - И там была приписка, что это оберег! На богатство!

– Чушь!

– Нет! Работает же! – спорила девушка, ңаглея от страха. А что еще делать, не в шпионаже же добровольно признаваться... из-за рецепта торта. - Вы сами меня попрекали раньше, что по приезде в столицу у меня наладились финансы.

– Гдe эта древняя книга? - Мужик с ней уже даже не спорил.

– Α-а? Так нет уже, то... давно было. У меня только этот текст остался.

– Не ври мне, Бальмануг! Этот текст свежий! Чернила блестят. Он никак не может быть старым.

– Конечно! Потому что чем чаще переписывать текст, тем больше приманивается богатства! А мне сейчас очень нужны деньги, караван-то идет, наверное... А платить уже нечем.