Багряная радуга

Но отвечать? Еще чего, достаточно легкого кивка, чтобы секретарь пулей вылетел из кабинета.

И еще через мгновенье вошел худенький человечек, вертлявый и суетливый. Но толковый, великий визирь сам его присмотрел и на завидную должность определил.

— Чего хотел, Ибшир?

— В Стамбул прибыл виконт д,Оффуа, будет первым секретарем посольства Галлии. Вторым первым секретарем, я хочу сказать. Первый-то первый…

Вместо ответа в докладчика полетела подушка. Ленивый жест указательным пальцем.

— Подай. И говори короче, а то второй первый, первый первый.

Вспотевший и покрасневший реис уль-кюттаб поднял подушку, начал судорожно мять, не смея приблизиться к хозяину кабинета, но и не понимая, как именно следует ее подать. В руки? Или положить к ногам? Но отвечать надо, молчания грозный визирь не потерпит.

— До самого виконта вам и впрямь дела нет, но его жена… понимаете… я полагаю, что она — принцесса Делал, дочь паши Зафира Эль Хадди. Та самая, кого год назад искали по всему Тунису.

— Вот как⁈

Толстый, жирный визирь всколыхнулся, почти что рывком вскочил на ноги.

— Что ты сказал?

— Но… я же докладывал… помните… год назад мы получили информацию из Парижа, что там объявилась женщина, которую все считают принцессой Делал…

Точно! Был такой доклад, после которого екнуло под ложечкой. Потом отпустило, появилась надежда на ошибку, очередную громкую утку, какие любят отпускать ретивые чинуши, стремясь обратить на себя внимание властителей.

Так что же теперь? Ах да, конечно же!

— Ты сомневаешься в моей памяти⁈

Стоп-стоп-стоп, полегче, а не то бедолага со страху в обморок свалится. Интересно, конечно, полюбоваться этой картиной, но не сейчас. Надо бы попридержать лошадей.

— Ладно, можешь не отвечать. Естественно, помню. Ты должен был присматривать за девицей, а при случае… да, но только без риска наследить, так?

Посетитель, наконец, решился избавиться от злосчастной подушки, в глубоком поклоне положив… нет, возложив ее на краешек дивана, пока хозяин изволил стоять.

— Д-да, мы и присматривали. Но вот сделать ничего не могли. Она ж замуж вышла, так муж от нее ни на шаг не отходил, опять же слуги всегда рядом вертелись. Так что…

— Замуж, говоришь? — Визирь на мгновение замер. Потом облегченно вздохнул и почти блаженно улыбнулся. Вновь уселся на диван, положив под бок ту самую подушку. — Но это же прекрасно. Выйдя замуж за неверного, она отказалась от всех прав на наследство.