Багряная радуга

Так зачем нужна была лишняя кровь? Чтобы ты стал богаче? Ты глуп и жаден, а зачем мне жадный глупец? Реис уль-кюттаб, позови моего слугу.

И тот самый реис уль-кюттаб, которого он, великий визирь, нашел, выпестовал и возвысил, неторопливо встал, совершенно равнодушно, как на предмет мебели, взглянул на своего покровителя и вышел за дверь.

— Войдите, — раздался его зычный голос.

В зал заседаний Императорского Совета вошли трое. Два человека среднего роста, одетые в привычные одежды дворцовых слуг. А третий — огромный, в алой свободной рубахе, расстегнутой так, что видна поросшая густыми волосами богатырская грудь.

Садовник и его помощники.

Конец? Надо бежать? Куда там, страх намертво сковал ноги.

Помощники подошли, встали с боков и взяли визиря за руки. Не больно, даже аккуратно, но крепко.

Садовник зашел со спины, накинул на шею жертвы веревку и уверенно потянул концы в стороны, намертво пережав горло.

А султан, как прежде его безумный дядюшка, подошел вплотную, уперся взглядом в потухающие глаза и мечтательно улыбнулся.

Последней мыслью перед смертью было: «Ничего не меняется».

* * *Тот же двор в самом центре Умирающего города, тот же дом, та же полутемная прохладная комната. Ибрагим привычно сел на стоящий посредине стул.

— Мир тебе и милость Всевышнего, — поприветствовал его знакомый голос невидимого собеседника.

— И вам мир, уважаемый. Увы, сегодня я с пустыми руками. В Тунисе, в условленном месте, где обычно лежали послания, в этот раз было пусто. Может быть, это связано с недавними событиями?

Раздался тяжелый вздох.

— К сожалению, ты прав. На нашего брата была возложена миссия великая, но опасная. Кое-что мне уже известно, но, надеюсь, ты сможешь рассказать новые подробности. Слушаю тебя, Ибрагим.

Ожидаемый вопрос. Ответ на него тщательно продуман, чтобы был точным, без лишних слов и ненужных подробностей. Только то, что видел и слышал сам."

"— Сейчас в Тунисе правит Делал из рода Мурадидов. Ее право на трон подтверждено фирманом султана, его зачитали на главной площади города как раз перед моим отъездом. Стража и чиновники принесли клятву верности. Магическую, которую невозможно нарушить.