Балласт для Бориса (СИ)

Я подняла на него глаза, не понимая, что собственно говоря, сделала не так. Решимость медленно угасла, и я снова почувствовала стыд за свои действия.

— Но…

— Вика, — он взял мое лицо в свои ладони и погладил пальцем по щеке. — Поезжай домой, хорошо? Я вернусь, и отвечу на все твои вопросы. Обещаю.

Я невольно закусила нижнюю губу и кивнула, а потом ловко слезла с коленей Бориса, замечая все еще стоящий колом член, который явно был недоволен тем, что все кончилось, так и не успев начаться. Я, в какой-то степени, была с ним чуточку солидарна.

— Все рассмотрела? — спросил насмешливо Кравцов, застегивая пуговицы на рубашке. — Если хочешь, я могу покрутиться.

Я быстро вскинула на него глаза, а потом вся пунцовая отвернулась и стала приводить себя в порядок, чтобы ни одна живая душа не поняла, что у нас тут произошло.

Вскоре Артем забрал меня и отвез домой. К моему удивлению он ни о чем не спрашивал, а только лишь бросал задумчивые взгляды и не спеша вел машину, в то время как я чувствовала на губах прикосновения Бориса и проматывала в голове слова Нины, что порождало во мне противоречивые чувства.

20

Пока бродила по дому, то успела несколько раз подумать о том, что лучше бы я сегодня осталась дома и не посещала университет, ведь пятница оказалась полна сюрпризов.

Борис действительно был влюблен в мою мать, и меня это вывело из себя. Я решила, что мужчина оказывает мне знаки внимания, потому что рана от минувшей любви не затянулась, а ведь я так похожа на нее. Наверное, любая девушка на моем месте подумала бы точно так же. С другой стороны ничего страшного не случилось, ведь между Кравцовым и моей матерью ничего не было, но вот сам факт того, что думая о ней, он находился рядом со мной, вызывал злобу, и я ничего не могла с собой сделать.

«Я знаю, что тебе больно узнать это, но я не властен над своим сердцем! Я понятия не имел, что одержимость одной женщиной приведет меня к любви с другой! Я люблю тебя, слышишь?»

Борис признался мне в любви. Мне, не Нине и не какой-нибудь модели с ногами от ушей, а мне — неопытной в любви девочке-сиротке, которая ничем не отличается от общей массы девушек.