Балласт для Бориса (СИ)

— И рюкзак остался там, я зацепилась за перила и упала, не успела подобрать…

Борис внимательно меня выслушал и, взяв за плечи, слегка встряхнул.

— Успокойся. Садись в машину и жди меня, я сейчас вернусь, хорошо?

Я судорожно закивала, чувствуя, как потекшие слезы щиплют щеки.

— Молодец. Какой код?

Я шмыгнула носом.

— Четыре, восемь, девять…

— Хорошо, а теперь иди, — он подтолкнул меня к припаркованному рядом автомобилю и я послушно пошла.

Кравцов сдвинулся с места лишь когда я забралась в салон.

Развернувшись, мужчина решительным шагом пошел внутрь, и мое сердце екнуло, когда за ним захлопнулась дверь.

* * *Борис вошел в подъезд и оглянулся по сторонам, но поблизости никого не было.

Шагнув в сторону лестницы, он поднялся на пару ступеней и увидел стоящий под стенкой рюкзак — то ли кто-то из жильцов его убрал с дороги, то ли тот подонок решил довести девочку окончательно.

Схватив его, мужчина осмотрел карманы на наличие чего-нибудь подозрительного, но ничего не заметил.

Следовало бы взять записи с камер и просмотреть, но… не сейчас. Именно в данный момент нужно было отвезти Вику домой, к тому же, у нее разбито колено и она напугана.

Так ничего и не обнаружив, Борис вернулся в машину, в которой его ждала девушка и протянул ей рюкзак.

— Я никого не нашел, — бросил он, пристегивая ремень. — Поехали домой.

Вика растерянно посмотрела на него и ее губы дрогнули.

— Хотите сказать, что я все это придумала? — ее голос опустился до жалкого писка. Девчонка вот-вот снова расплачется, а мужчине этого не хотелось.

— Я этого не сказал. Просто никого не видел, — Кравцов завел машину. — Давай мы сейчас приедем домой, ты успокоишься и все мне расскажешь, ладно?

Вике не оставалось ничего кроме как кивнуть.

12

Лишь подъехав к дому, я успокоилась и слегка пришла в себя. Борис помог мне выбраться, потому что колено сильно саднило, а идти было очень больно. Поняв, что до входа я доберусь минимум к кошачьей пасхе, мужчина молча поднял меня на руки и понес в дом, не обращая никакого внимания на мои вялые протесты и округлившиеся от ужаса глаза.