Балласт для Бориса (СИ)

— Ты не представляешь себе, что это такое — двенадцать лет в тюрьме…

Эта чокнутая говорила что-то еще, но я не могла сосредоточиться на ее словах. Я успела лишь подумать о том, что вот именно сейчас все решится — либо я убью ее, защищая себя, либо это сделает она.

Валяясь на боку, я занесла левую руку за спину и вытащила из пояса пистолет, после чего неуверенно сжала его в ладонях, направляя в сторону блондинки. Никогда не держала ничего подобного в руках, мне было известно как им пользоваться только лишь по фильмам и книгам.

«Ну же, стреляй! Ей ничего не стоит отнять твою жизнь! Стреляй же! Отомсти за своих родных и спаси свою жизнь!» — шептал здравый рассудок.

— …Все это очень грустно, — произнесла женщина и обернулась ко мне как раз в тот момент, когда я нажала на курок. Никогда не стреляла из оружия, поэтому я просто не ожидала, что будет такая отдача и руки задрожат, но поняв, что я промахнулась и Елена поднимает руку, чтобы убить в меня, я выстрелила еще несколько раз, а когда патроны кончились, выронила оружие из рук…

На белоснежной рубашке Федоровой расплылось два алых пятна в области груди, после чего она с глухим ударом упала на пол, не в силах больше подняться.

С трудом осознав, что я только что застрелила убийцу своих родителей, я засмеялась, но потом смех перерос в тихие рыдания, кажется,я сходила с ума.

Вместо топота охраны издалека послышался вой полицейских машин и, кажется скорой помощи, но меня это уже как-то мало волновало, хотя я на какую-то долю секунды и подумала о том, что они могли бы появиться и раньше.

Я потеряла уже достаточно много крови, и мне было очень холодно, веки закрывались, клонило в сон. Наверное, вот так, не успев толком начаться, закончится моя жизнь. Очень жаль, ведь у меня на нее было много планов и надежд.

30

…Борис смотрел на паренька изучающим взглядом и не понимал, где же в его словах подвох, так как не верил, что у Федорова внезапно проснулись братские чувства и любовь к сестре.

— Ты собираешься действовать не в интересах матери, я тебя правильно понял? — Кравцов прищурился. — Почему? Слабо верится, что в тебе проснулась совесть.