Бабочка под стеклом

Пройдёт некоторое время, и вы поймёте, что больше не страдаете.

Она глаза в пол опустила.

— Я уже не страдаю.

— Давайте не будем с вами спорить. — Он на часы посмотрел. — Пойдёмте спать. Уже за полночь.

Марина кивнула и поднялась. Направилась к входной двери, она всегда её проверяла перед сном, но Дмитрий вдруг руку протянул и до Марины дотронулся. Сам не знал зачем. Но за плечи приобнял и подтолкнул к лестнице.

— Идите. Я всё проверю и выключу.

— Хорошо. Спокойной ночи, Дмитрий Алексеевич.

Гранович несколько зловеще хмыкнул.

— Спокойной… Марина Николаевна. — А когда к двери отошёл, себе под нос расстроено пробормотал: — Вот только разговоров по душам не хватало. Полный хаос, а не жизнь.

И не знал, что Марина продолжает стоять внизу лестницы и это слышит. Но ушла прежде, чем Гранович вернулся и смог её увидеть. Это его бормотание не обидело, а скорее рассмешило Марину. Она прекрасно замечала все его мучения, смятённые взгляды и неуверенность, появлявшуюся в этом сильном человеке, стоило ему оказаться в компании детей.

Как отец и говорил, Дмитрий по характеру был одиночкой, или очень старался таковым казаться. И всё для него было дико, даже когда Марина ужин специально для него грела, если он на работе задерживался. Со стола не убирала, уверенная, что так правильно. Ведь любому человеку будет приятно, если он поймёт, что его возвращения ждут. И совсем не важно — привык он к этому или нет. А Марина просто старалась быть вежливой и благодарной, даже когда наталкивалась на недоумение и непонимание со стороны Дмитрия. Он продолжал говорить ей, что пора становиться хозяйкой в доме, и, кажется, не понимал, что в обязанности хозяйки входит не только выбор мебели по каталогам и расстановка её по углам. Сейчас было важным создать уют, домашнюю атмосферу, чтобы всё было знакомо и привычно. В первую очередь для детей. А что делать с самим домом, таким огромным и, на самом деле, полупустым, она пока не знала. Надеялась только, что Стеклов приедет и всё само решится. Уж он наверняка знает, как себя вести и как поступать. У Марины вся надежда была на него."

"Наверное, в глазах Дмитрия она выглядела едва ли не трусихой. Или ещё хуже — странноватой особой. Он искренне считал, что ей радоваться нужно такой свалившейся на голову удаче, говорил, что надо пользоваться преимуществами, положением отца, начать сначала, а Марина только улыбалась в ответ на его нравоучительные речи. Ей с переменами не так просто было свыкнуться.