Бабочка под стеклом

 — И неожиданно представился: — Меня зовут Николай Викторович.

— Я знаю. — Марина улыбнулась. — Кто вас в нашем городе не знает?

— Знают, да?

Она кивнула. И сразу спросила:

— Вы знали мою маму?

Николай Викторович нервно кашлянул.

— Почему ты так решила?

— Мне адвокат сказал. Точнее, он маму упомянул, и я решила…

— Да, правильно. Маму твою я знал. Мы с Машей жили рядом, в соседних подъездах. Давно, когда она ещё сама девчонкой была.

Марина не на шутку удивилась.

— Правда? Вы в этом городе родились?

— Да. До двадцати двух лет здесь жил.

Марина снова кивнула, не совсем понимая, для чего ей это знать.

— А мама твоя… Мы с ней очень хорошо были знакомы… Хм. Дружили. Я, правда, на год старше был, но всё равно. — Он вдруг улыбнулся совершенно обезоруживающе. — В восьмом классе на второй год остался, и некоторое время мы вместе учились. За одной партой даже сидели.

Марина поневоле улыбнулась.

— Списывал у неё, особенно физику.

— Мама была учителем физики.

— Да, потом уже выучилась. Очень она хотела учительницей стать. — Стеклов призадумался на мгновение, и грустно улыбнулся. — Сейчас, конечно, очень жалею, что мы с ней так потерялись. Я ведь, когда уехал, писал ей, а она не отвечала. Обиделась.

У Марины мелькнула какая-то смутная догадка, и она решила уточнить:

— Что вы уехали?

— Ну да. — Николай Викторович взглянул прямо ей в глаза, и неожиданно оправдываться начал: — Я ведь недолго в Москве был.

— Да. Мама под машину попала, совершенно глупо… и ужасно.

— Да. Марина, а скажи мне… Она замужем была?

— Нет.

— Никогда?

— Никогда.

Стеклов покивал, отвернувшись.

— А я вас помню, — вдруг осенило Марину, и даже от сердца как-то отлегло.

Стеклов голову на бок склонил и лукаво улыбнулся.

— Да, где мои семнадцать лет.

Марина вспыхнула.

— Извините, я не имела в виду…

— Значит, фотография есть?

— Есть.

— И что?

— Что? — не поняла Марина.

— Что Маша говорила?

— Да ничего, — растерялась Маша. — Она не любила фотографии.

Стеклов кивнул.