Бабочка под стеклом

Она всё про него знала: привычки, жесты, мечты, но отныне её всё это не касалось. Так странно и определённо неправильно.

— Если мы заранее договоримся, нас разведут быстро.

— Ты хочешь быстро?

— Марина.

Игорь досадливо поморщился и уставился в свою чашку с кофе. А Марина принялась зал небольшого кафе осматривать. С интересом. Потом снова на Игоря посмотрела.

— Я согласна договариваться. Как ты хочешь?

— Правда, согласна?

— Да. Какой смысл тянуть?

— Вот и я говорю.

Она руки сложила, переплела пальцы, обручальное кольцо, которое она до сих пор носила, сверкнуло.

— Не помню, когда ты в последний раз приглашал меня в кафе. Лет шесть назад? Или семь. Точно, что до рождения Эльки.

Игорь наблюдал за ней, исподлобья. Вид имел недовольный.

— А когда тебя приглашать? Ты то в трауре, то беременная, то пелёнки стираешь. Ты сама-то, вспоминала, что в кафе когда-то ходила?

Марина скатерть под столом смяла, зажав ткань в кулачке. Головой покачала.

— Наверное, нет.

— Вот именно.

— Значит, тебе развлечений не хватило?

— Мне жизни не хватило.

— А-а… Понятно.

— Да ничего тебе не понятно, — отозвался он с ноткой пренебрежения. И тут же поинтересовался: — Мы разводиться будем?

— А ты разве моё мнение спрашиваешь? Всё равно же разведёшься со мной.

— Не делай из меня негодяя.

— Не буду. — И в следующую секунду выпрямилась и плечи расправила. Смелости, наконец, набралась и на Игоря взглянула прямо. — Я согласна на развод. Я всё подпишу.

— Не собираюсь. Алименты буду платить. Не волнуйся.

— Не волнуюсь, — отрезала Марина. В лицо Игоря вглядывалась, знала, что они сейчас расстанутся, и она, наверное, долго его не увидит, а жить без него, она ещё не привыкла. Очень, очень тяжело привыкать. Не ждать его, не звонить ему, не заботиться… засыпать и просыпаться одной, без него. И постоянно себе напоминать, что уже ничего не изменится.

"Игорь, видимо, правильно расценил её взгляд, потому что на лице мелькнуло мученическое выражение, он чашку от себя отодвинул, и тихо, чтобы никто, не дай бог, не услышал, проговорил:

— Не смотри так на меня. Марин, я себя последней сволочью чувствую. Но я не могу… Не могу поступить так, как ты хочешь. Я не вернусь.

Она с трудом сглотнула твёрдый комок, вставший в горле, и кивнула.

— Я знаю, Игорюш. И когда-нибудь я, наверное, с этим смирюсь.