Бабочка под стеклом

Кажется, даже стены вздрогнули.

— Не просто сволочь, — проговорила она чуть слышно, — а ещё и идиот.

Войдя в дом, Дмитрий сразу прислушался. Было подозрительно тихо, и только на кухне свет горел. Он ещё с улицы заметил, что почти все окна дома тёмные, что было довольно странно, и даже в первый момент заставило его забеспокоиться. А теперь вот вошёл и замер в прихожей, принюхался зачем-то.

— Я пришёл, — не слишком громко, но достаточно для того, чтобы его услышали везде, сообщил он, и тогда уже входную дверь захлопнул.

— Тоша, он пришёл! — закричала она, что есть силы. Дима даже поморщился, поразившись силе её голоса, и рассмеялся. Пальто снял и взял девочку на руки. Она его за шею обняла и начала рапортовать:

— Мы дома одни, уже давно! А так темно! И на улице темно, а Тоша говорит, что я глупая, потому что боюсь.

— Ой, тараторка, — изумился Гранович, прошёл на кухню, кинув в тёмную гостиную только один взгляд, уловив на диване небольшое движение. Но Семён лишь голову поднял, посмотрел на него одним глазом, и снова скрутился в клубок, спать. — И не горячий хлеб, а бутерброд. Повтори.

Элька тут же губы надула и отвернулась от него, как только Дима её ногами на стул поставил.

— Как дела? — поинтересовался Дима.

— Нормально. Нас папа привёз, часа два назад.

— А мама звонила?

— Да, сказала, чтобы мы ели то, что есть в холодильнике.

— Хорошо.

Антон концом ручки почесал в затылке.

— Хочешь, я тебе суп погрею? — предложил он. — А ты мне за это поможешь уравнения решить. А то у меня не получается.

— А мне нарисовать черепаху, — тут же влезла Эля.

— Кого? — смеясь, протянул Гранович, и они вместе с Антоном рассмеялись. Затем он мальчику кивнул. — Давай суп. А я пока переоденусь. И это, свой шедевр с кетчупом мне тоже сделай!

— Горячий хлеб!

— Бутерброд, Эля.

— Когда ты только научишься? — фыркнул Антон, за что получил от сестры ощутимый тычок.

— Сам ты глупый!

На запах из гостиной появился заспанный Семён.