Бабочка под стеклом

— Семён, кыш! — Гранович в спальню вошёл, увидел котёнка, уютно устроившегося на подушках, и рукой махнул, думая, что тот испугается и сбежит. Но Сёма только глаз один приоткрыл, на возмутителя спокойствия безразлично посмотрел, и снова пристроил мордочку на сложенных крест-накрест лапках. — Ты посмотри, он окончательно обнаглел.

Марина рассмеялась, котёнка со своей подушки сняла и переложила в кресло.

— Дим, а ты тоже видишь, что Антон на папу похож? На моего, в смысле?

— Вижу.

— И я этому рада.

Я и поверила-то, что он мой отец, потому что сходство это уловила. Так просто такого не случается. — Марина за резной ширмой спряталась и надела новую ночную рубашку, купленную именно для этого вечера. В зеркало на себя посмотрела и поневоле улыбнулась. Тонкое кружево холодило кожу и прилегало к груди, соблазнительно её приподнимая. И хоть стоила эта вещица невероятных, по мнению Марины, денег, но увидев её вчера в магазине, с первого взгляда поняла, что она ей просто, как воздух, необходима. Чтобы почувствовать себя красивой и стереть из памяти образ идеальной Натальи. Из-за ширмы вышла, руку в бок упёрла и кинула на Грановича вызывающий взгляд. — Ну как?

— Ух ты. — Его оценивающий взгляд опустился до самых пальцев её босых ног, после чего снова к груди вернулся. — Красота.

— Я старалась.

— Теперь, как я понимаю, моя очередь стараться? — Пальцем её поманил. — Иди сюда.

Она шутливо нахмурилась.

— Зачем это? Чтобы ты её помял, или вообще снял? Нет уж, любуйся издалека.

— Если так пойдёт и дальше, придётся избавиться от всех твоих вещей. Чтобы нечему было мяться. Иди сюда!

— Между прочим, в комнате ребёнок, — шепнула Марина Грановичу на ухо, когда оказалась на кровати и под ним. Он голову поднял, покосился на спящего котёнка.

— А нельзя отправить ребёнка спать в Элькину комнату?

— Чтобы он всю ночь мяукал под дверью?

— Ох уж эти дети, — проворчал он, и потребовал: — Руки подними.

 — Ночную рубашку с Марины снял, и метким броском отправил её на кресло, прямо на голову бедного Сёмки. Тот голову приподнял, помотал ею, но почти тут же под сорочкой и успокоился. — Вот и всё.

— Да, с детьми ты и, правда, обращаться не умеешь.

— Не умею. Но я умею вести переговоры, и с ними договариваюсь."

"Он голову к её груди опустил, а Марина протянула руку и выключила свет. И перед самой собой вдруг немного неудобно стало.