Бабочка под стеклом

Когда Дима это понял, его уже не просто в спину толкали, он полетел вперёд на всех парах, от бутылки хотел избавиться, руку в сторону стола протянул, но плохо сориентировался, и бутылка коньяка всё-таки рухнула на пол с глухим стуком, единственная радость, что не разбилась. Когда бутылка упала, Марина вроде бы опомнилась, руками в его грудь упёрлась, оттолкнуть пыталась, но вместо этого они развернулись. Она на самом деле оказалась тёплой, душистой и живой. Как-то по-особенному живой, руки Дмитрия Марину ощупывали, сжал ладонью её затылок, и снова к губам её потянулся, голову ей назад закидывая.

Марине казалось, что она сознание теряет. И дело было не в шоке, и не в её излишней чувствительности. Просто Дмитрий Гранович так близко, его запах её окружил и, кажется, впитывается в неё, проникает сквозь одежду, и даже сквозь кожу. Вдруг подумала, что никогда не сможет от него избавиться, это уже навсегда. И Дима её в своих руках держит, наклонил назад, и Марина уже не может ничего контролировать, да ещё эта темнота, и она во всём этом парит, качается, как на волнах, и на самом деле лишается ощущения реальности.

Могла поклясться, что это не с ней происходит. С какой стати Грановичу её целовать? Марина даже обнять его боялась. За свитер на груди цеплялась, другую ладонь у него на плече пристроила, и пошевелиться боялась, надеясь только на сильные руки Дмитрия.

Он не сразу её поцеловал. Поначалу только держал вот так, крепко, и губами о её губы тёрся, как будто примеривался или всё ещё сомневался, стоит ли это делать, но затем всё-таки поцеловал.

И она ответила, как-то сразу, без всяких сомнений, открываясь ему навстречу, и сразу затрясло от волнения. Поцелуй вышел бурным, глубоким, но коротким. Попробовали друг друга на вкус, оторвались и теперь пытались что-то разглядеть в глазах другого, и это в полумраке, можно даже сказать, что в темноте. Больше всего волновало тёплое дыхание, крепкое объятие и интимность момента. Всё это свалилось на них неожиданно, и теперь каждый мучился, не зная, как другой к этому всему отнёсся — с должным волнением или пора уже разбегаться по разным углам, притворившись, что ничего не было.

Дима рукой по её спине провёл, потом заставил выпрямиться, а когда Марина уже твёрдо на ногах стояла, чуть шевельнулся и прижал её к дверце шкафа. Марина смотрела на него, глаза в полумраке мерцали и выглядели испуганными. Возможно, это заставило бы его её отпустить, отойти, если бы она сама за него не цеплялась.