Аукцион невинности. Двойная ставка

Встал рядом, руки тряслись, ласкал ее тело, лизал языком набухшие соски, покусывал, посасывал. А она массировала мой каменный стояк, сжимала головку, гладила полные спермы яйца.

— Все, не могу больше, — ТТ прохрипел, опуская девушку ниже, раздвигая ее ягодицы, толкаясь в узкую попку."

"Мы оба больше не могли ждать.

И вот наши члены уже внутри нее. Саша стонала, кричала, принимала нас двоих, все происходящее было невероятным, не вписывающимся в рамки нормальности, но мы кончили почти одновременно.

Сперма мощными струями вырывалась из моего члена глубоко в сокращающееся на нем влагалище девушки.

— Твою же мать.

Потом был душ и снова ласки, поцелуи. Мы мыли Сашу в четыре руки, смывая следы нашего общего удовольствия, а она вздрагивала от прикосновений, но также ласкала нас, доводя до невероятного возбуждения.

Заснули, наверное, под утро, не было ни времени, ни сил анализировать правильность происходящего. Все вокруг неправильно: то, что я купил ее на аукционе, что потом купил снова, и больно сейчас думать, что она с нами именно поэтому.

У нас полно проблем, а мои мысли занимает только эта девушка.

Член вновь стоит колом, сжал, провел по нему рукой, рядом с этой девушкой всегда так, с первых минут, как увидел еще на аукционе, обнаженную, в ярком свете софитов. Саша рядом заворочалась, простыня съехала с ее попки, увидел несколько укусов и маленьких синяков на светлой коже.

Сел на кровати, девушка простонала, перевернулась на спину, откинув одну ногу в сторону и согнув ее.

— Твою же мать.

Член болезненно дернулся, сейчас она была так соблазнительно открыта, гладкие половые губки, между ними блестела влага. Облизал губы, сглотнул скопившуюся слюну.

Пятнадцать лет у меня не возникало желания вылизать женщину, а сейчас хочу этого так, что сердце отбивает в груди неровный ритм.

Саша просыпается от первого прикосновения, когда я, раздвинув ее бедра шире, сразу веду языком по раскрытой промежности.

— Что…что ты делаешь?

В глазах удивление, зацелованные губы, растрепанные волосы.

— А-а-а-а-а-а-а… боже мой… а-а-а-а-а, — Саша стонет, падает на спину, раскидывает руки в разные стороны, сминает пальцами простыню.

Вхожу во вкус, член капает смазкой на кровать, а я, словно одержимый, подсунув ладони под ягодицы, притягиваю Сашу к себе, пожирая эту нежную плоть.

Дурею от ее запаха, от вкуса.