Стилист

Путь был один: проверять подряд все больницы и искать ту, в которой два года назад лежала Анна Сергеевна Малышева. Потом брать список всех женщин, которые находились в этой больнице одновременно с ней, и искать среди них работника «Скорой помощи». Работа огромная, трудоемкая, а ради чего? Ведь не преступника ищем, а всего лишь женщину, которая почему-то утверждает, что Соловьева избили. Причем совершенно непонятно, то ли она сама была в составе бригады, увозившей его в больницу, то ли услышала об этом от кого-то из коллег.

Ну, допустим, найдет Настя эту женщину, установит точно, что Владимира Александровича действительно избили. И дальше что? Какое это имеет отношение к пропадающим мальчикам? Какая связь с сумасшедшим, укравшим из палатки кассеты? Никакой. И никто никогда не позволит ей тратить драгоценное рабочее время на то, чтобы выяснить правду о бывшем любовнике, который ни в чем криминальном не замешан и даже не подозревается.

А действительно ли не замешан и не подозревается?

Настя Каменская была не из тех людей, которые боятся говорить правду самим себе.

* * *– Не лезь к ним, – сердито сказал Виктор Алексеевич Гордеев. – Не светись со своими соображениями."

"Он был зол с самого утра, к вечеру немножко поутих, но все равно в голосе явственно слышалось усталое раздражение. Настя еще утром подготовила записку с перечнем первоочередных мероприятий по поиску вора, укравшего кассеты из палатки, и сейчас пришла к начальнику поинтересоваться, сделано ли по этой записке хоть что-нибудь.

Оказалось, что не сделано практически ничего. Опять в дело вмешалась межведомственная политика. Кража из палатки была мелочью, которой занимался округ и которая ни при каких условиях не могла попасть на Петровку, если не появятся какие-то особо веские соображения. Соображения эти были и у Гордеева, и у Насти Каменской, но беда вся в том, что лично им окружное управление не подчинялось. А оглашать эти соображения, доводить их до сведения руководства городского управления и требовать объединения дел полковник Гордеев не хотел категорически.

– Ты пойми, – объяснял он Насте, – о том, что исчезновение девяти мальчиков – дело одних и тех же рук, знаем только мы. И то не знаем наверняка, а только подозреваем. Нас четверо. Коротков, Селуянов да мы с тобой. И все.