Стилист

Возможно, он тоже обладает какой-то полезной для нас информацией, если знаком с вами достаточно давно. Тогда мы и его попросим ответить на наши вопросы.

– Он ничего не знает. Он общается только со мной. Ни с кем из работников издательства он не знаком.

– Вы в этом уверены?

– Совершенно уверена.

– Хорошо, начнем с самого начала. Когда вы узнали о существовании Марины Собликовой по кличке Газель?

– Когда ее убили.

– А с Андреем Кореневым вы были знакомы?

– Конечно. Я видела его сначала, когда он работал водителем-курьером, а потом – в доме у Соловьева, когда он стал работать его помощником.

– А когда вы услышали впервые его фамилию?

– Когда разговаривала с ним по телефону. Кирилл вышел по делу, оставил меня в машине одну и сотового телефона не взял. Пока его не было, раздался звонок, и мужской голос попросил передать, что звонил Коренев. Я фамилию запомнила и Кириллу передала, но с самим Андреем ее не связала.

– А что было дальше?

– А дальше я поняла, что в доме у Соловьева что-то ищут.

Снова пауза, на этот раз наполненная электрическими разрядами. Оксана отвела глаза и стала разглядывать грязные потеки на давно не мытом оконном стекле.

– И? – не выдержал Доценко.

– И я рассказала об этом Устинову. Это его очень заинтересовало.

– Оксана, вы понимаете, что говорите? Вы отдаете себе отчет в том, что сейчас происходит в этом кабинете?

– Да.

Она смотрела прямо в глаза Доценко, неестественно спокойная, словно окаменевшая.

– Да, я понимаю. Очень хорошо понимаю.

– Вы не будете потом жалеть о том, что рассказали мне об этом?

– Я буду жалеть только о том, что не сделала этого раньше.

– Он вас чем-то обидел?

– Он меня унизил. Не стесняйтесь, Михаил Александрович, спрашивайте. Я же обещала ответить на все ваши вопросы. Даже на неприятные.

* * *Дальше все стало раскручиваться с молниеносной быстротой.