Стилист

– Вы по-прежнему занимаетесь Михаилом? – спросила она. – Вероятно, он натворил нечто ужасное, раз это тянется так долго. Впрочем, я уже не удивляюсь, от такого, как он, можно ждать чего угодно. Как его только земля носит!

– Вера Васильевна, вы напрасно так говорите. Ваш сын не сделал ничего дурного…

– И я слышу это от работника милиции! – патетически воскликнула Черкасова. – А мы еще удивляемся разгулу преступности. Как же не быть этому разгулу, если сама милиция считает гомосексуализм нормальным явлением!

Юрий понял, что борьба с женщиной предстоит нешуточная.

– Вера Васильевна, я понимаю, что говорить о сыне вам неприятно и тяжело, но я прошу вас пойти мне навстречу. Речь идет о серьезных преступлениях, и ваш рассказ может оказать нам огромную помощь.

– Какие серьезные преступления совершил этот подонок?

– Он ничего не совершил.

– То есть вы хотите сказать, что Михаилу кто-то мстит?

– Да, именно это я и хочу сказать.

– Что ж, ничего удивительного. Все эти педерасты – грязная криминальная публика. Ищите среди них – не ошибетесь. Не понимаю, чем я могу вам помочь. Я не виделась с сыном с тех самых пор, как обнаружилась эта гадость.

– Мы ищем в среде гомосексуалистов, не сомневайтесь. Но параллельно мы пытаемся узнать как можно больше о всей жизни Михаила. О его школьных и студенческих годах. Может быть, желание отомстить уходит корнями как раз в тот период и никак не связано с его сексуальными наклонностями.

– Чушь, – безапелляционно заявила Вера Васильевна. – Он никогда ни с кем не конфликтовал, пока вел нормальную жизнь, за это я могу поручиться.

– Вот и расскажите мне поподробнее о всей его жизни, – попросил Коротков. – И если у вас есть семейный альбом с фотографиями, давайте вместе его посмотрим.

Черкасова немного смягчилась. Редко кто проявляет интерес к чужим семейным фотографиям, запечатленные на них моменты обычно дороги и памятны только самым близким. Но ведь этим близким не станешь рассказывать все, что касается снимков, – они и без того все знают.