Стилист

 – Глазки мужику строила, слова говорила, а когда он попался – в кусты? Одинокого инвалида в себя влюбить – невелик фокус! Попользовалась его добрым отношением в интересах дела и бортанула? Неприлично это, мать. Надо все-таки думать, что делаешь.

Настя подняла на него усталые после бессонной ночи глаза. Из ресторана они вернулись в пятом часу утра, и поспать ей удалось всего два часа. Голова была чумная и словно забита песком.

– Погоди, Коля, не так быстро. Давай все сначала и по порядку.

– Какой уж тут порядок, – буркнул он, немного остыв после того, как выпустил первый пар.

– А почему я должна была ему об этом говорить?

– Да потому, что он влюблен в тебя по уши. И страдает, между прочим. Звонит тебе день и ночь и не может понять, почему никто трубку не берет. Сидит в своей «Мечте» один как сыч, к каждому шуму прислушивается, все надеется, что его ненаглядная Настенька к нему в гости пожалует. Да он чуть не плакал, когда просил меня помочь связаться с тобой.

– Коля, ты преувеличиваешь, – спокойно ответила она. – Ты все это сам придумал. И Соловьев тоже все это придумал от скуки и одиночества.

– А хоть бы и так! – снова взвился Селуянов. – Хоть бы и придумал. Но ты дала ему повод. Ты дала надежду. Нельзя играть людьми, даже если это нужно для раскрытия преступления. Неужели тебе его не жалко?

– Мне? Нет. Не жалко. Взрослый самостоятельный мужчина, имеет работу, собственный дом и более чем приличный доход.

– Ася, а тебе не кажется, что ты мелко и гадко мстишь ему? Я, правда, не знаю, за что, но впечатление такое складывается.

– Нет, Коленька, мне не за что ему мстить. Да, когда-то у нас был роман. Но он начался четырнадцать лет назад, когда я только еще заканчивала университет, и двенадцать лет назад закончился. Не могу сказать, что благополучно, но закончился. Без слез, скандалов и истерик. И никаких счетов между нами нет и быть не может.

– И ты можешь дать мне слово, что не делала этого специально?

– Могу.