Стилист

Тот человек, который мне ее обещал подарить, похудел на восемь килограммов. Он садится есть, а эта Чебурашка к стеклу прилипает, уши растопырит, глаза выпучит и смотрит ему в рот. Страшная – жуть. Кусок в горло не лезет. Он сначала похудел, а теперь начал газеткой от нее закрываться. Одной рукой вилку держит, а другой – газету, чтобы не видеть эту неземную красоту.

Настя отерла ладонью выступившие от смеха слезы.

– С вами с ума сойдешь, Виктор Алексеевич, честное слово. Зачем вам худеть? Мы вас и такого любим.

– Нет, надо, надо, – уже серьезно ответил он.

 – Килограммов десять надо сбросить, они явно лишние. Вон китель скоро застегиваться не будет. Ладно, разрядились – вернемся к делам. Я вот еще что хотел тебе сказать. Я Есипова не дергал насчет его знакомства с Собликовой, пусть думает, что мы про Газель ничего не знаем, кроме того, что она убита в доме переводчика. Он первый в нашем разговоре назвал ее по имени, как будто само собой разумеется, что он знает эту Марину. А когда я назвал ее по фамилии, он не удивился и ничего не переспросил. Я на этом останавливаться не стал, незачем ему знать, что он допустил промашку. Зато стал очень подробно выспрашивать, когда и при каких обстоятельствах он в последнее время общался с Соловьевым и его помощником, о чем разговаривали. Все ждал, что Кирилл Андреевич мне скажет, мол, узнал от Коренева или от самого Соловьева, что там появилась дама по имени Марина. Ничего подобного! Он мне прямо открытым текстом заявляет, что узнал о существовании любовницы у Соловьева только после того, как ее убили. И в то же время говорит о ней как о знакомой. Так что ты ребят предупреди, пусть не вздумают у Есипова про Собликову спрашивать. Он должен быть уверен, что о связи между ними мы даже и не подозреваем. Пусть его ошибки накапливаются, придет время – мы его этими ошибками, как тухлыми помидорами, закидаем.

– Хорошо, я предупрежу.

Уходя, Гордеев в дверях столкнулся с Селуяновым. По Колиному лицу и взъерошенным остаткам волос было понятно, что по лестнице он бежал бегом.

– Ну, Аська, – задыхаясь, проговорил он, – ну, я не знаю… Твоя кличка теперь будет Ванга.

Гордеев, услыхав из-за двери эти слова, немедленно вернулся.

– Докладывай, – потребовал он.

– Это насчет бетона редкой марки. Мне дали список московских строек, где его использовали. Вернее, конечно, не так было. На заводе-изготовителе мне дали список фирм, которые этот бетон закупали. А уже фирмы дали мне списки строек, куда его отгружали.