Стилист

– Володя, перестань, – с досадой откликнулась Настя. – Ну как это будет выглядеть, если я одна буду расхаживать вдоль ваших домов? Кому я должна буду объяснять, что не пришла сюда с нехорошими намерениями, а просто вышла прогуляться, потому что целый день разбирала бумаги одного из жильцов? После того, как здесь целые сутки сновала милиция, каждое новое лицо будет раздражать людей и пугать. Ты хочешь, чтобы меня останавливали у каждого дома и допрашивали, кто я такая и что здесь делаю?

– Я не пойду на улицу, – упрямо повторил Владимир.

Настя молча пожала плечами и снова ушла в кабинет заниматься бумагами Соловьева, на этот раз не архивными, а деловыми. Детский сад какой-то, честное слово. Он не может допустить, чтобы его инвалидную коляску везла женщина. Ах ты боже мой! Тоже мне, Казанова.

В маленьком сейфе лежали паспорта – российский и заграничный, свидетельство о браке, о смерти жены, банковские книжки, документы по оформлению инвалидности, книжки для оплаты коммунальных услуг и документы на владение домом.

Ничего особенного, похоже, и здесь Настю не ожидало. В папке оказались аккуратно подобранные в хронологическом порядке издательские договоры Соловьева. Настя пробежала глазами самый первый договор. Обычный юридический текст, не очень грамотный, но вполне внятный. Настоящий договор заключен на срок с… по… Издательство имеет право издания и распространения произведения… Автор обязан представить рукопись не позднее… Порядок расчетов… За каждый день просрочки… Итого четыре листа.

"Она машинально листала договоры, на всякий случай проверяя хронологию и поэтому внимательно глядя только на первую страницу каждого договора. От мелких букв, на которых она ломала глаза уже третий день, побаливала голова, поэтому Настя, глянув на первую страницу договора, зажмуривалась и следующие три страницы перелистывала вслепую, на счет «четыре» снова открывая глаза.