Стилист

А если там все-таки кто-то был? Услышал голоса и спрятался. Ведь Андрей не ожидал, что там кто-то может находиться, поэтому наверняка по сторонам не смотрел. Ночной посетитель мог спрятаться за дверью, за книжным шкафом или, на худой конец, за шторой. Теперь уже Соловьев ругал себя за то, что постеснялся сказать Андрею о своих страхах. Надо было предупредить его, что в кабинете может оказаться посторонний. А так – снова неизвестность.

В доме царила полная тишина. Соловьев сумел сосредоточиться и прочесть несколько страниц, машинально отмечая карандашом на полях кажущиеся ему неудачными фразы, слишком короткие и отрывочные, которые в русском варианте нужно будет объединить в одно связное предложение.

Прошел почти час, пока он не почувствовал, что глаза слипаются и теперь, пожалуй, удастся уснуть. Отложив рукопись на прикроватный столик, он опустил подушки и выключил свет. Но не прошло и десяти минут, как снова послышались шорохи.

Он сходит с ума, в этом нет никаких сомнений. У него развилась мания преследования.

Или что-нибудь в этом роде. У него слуховые галлюцинации. Ему нужна помощь не милиции, а врача-психиатра.

Шорохи стали громче. Теперь Соловьеву слышались уже не только звуки из кабинета, но и шаги в гостиной. Нет, это уже слишком. Наплевать на приличия, надо позвать Андрея и все ему рассказать, пусть осмотрит дом, заглянет в каждый угол. С мнимыми страхами можно бороться только одним способом – реальностью.

Он снова потянулся к кнопке вызова. То, что произошло дальше, было мгновенным и очень страшным.

Быстрые шаги по пандусу, какой-то непонятный шум… И выстрелы. Три выстрела. Сначала один, потом, после короткой паузы, еще два. Снова быстрые шаги, на этот раз через гостиную в сторону выхода. И опять тишина. Полная. Абсолютная.

На этот раз Соловьев уже не утешал себя тем, что у него галлюцинации. Если выстрелы ему почудились, сейчас в его спальне стоял бы Андрей с вопросом, что еще нужно неуемному хозяину. Но Андрея не было. С трудом преодолевая разлившуюся по всему телу слабость, Владимир Александрович зажег свет и потянулся за костылями.

Рывком подняв себя с дивана, он тяжело оперся на костыли и потащил непослушное тело к двери. За эту ночь страшные картины так часто возникали в его воспаленном мозгу, что он даже почти не удивился тому, что увидел в гостиной. Сделал два шага назад в спальню, усадил себя в инвалидное кресло и потянулся к телефону.

Звонок в милицию отнял последние силы.