Стилист

Кирилл должен был мягко начать, затем в атаку бросался Гриша Автаев, которому предписывалось объяснить авторам, какие они твари неблагодарные. После этого Гриша, по замыслу, станет критиковать их книги, расписывая, что в них не так и что надо бы улучшить, а Семен, которому до этого момента предписывалось молчать, кинется их защищать и говорить, что в их книгах все как надо. Авторам следовало дать понять, что никакие они не писатели и уж тем более не гениальные. «Много об себе понимают». Если их книги издаются и продаются, то в этом заслуга исключительно работников издательства «Шерхан», которые из добрых побуждений пожалели бедняг-неудачников, обогрели и платят им деньги за их дерьмовые книжки из чистой благотворительности и себе в убыток.

А если эти твари неблагодарные таких вещей не понимают, то пусть знают, что больше их никто и нигде печатать не будет. И подохнут они под забором."

"Сломив сопротивление и растоптав авторское самолюбие, можно будет навязать им свои условия, совершенно кабальные, чтобы уж точно никуда не делись.

А Семен должен быть в их глазах хорошим и добрым, чтобы они во всем с ним соглашались в дальнейшем, помня, как он их защищал от нападок Автаева.

Все развивалось по сценарию, но, слушая разговор в кабинете Кирилла, Оксана понимала, что все делается неправильно. Сценарий был плох. То есть он был рассчитан на кого угодно, только не на эту дамочку. Оксана это чувствовала, но при этом ясно видела, что никто – ни Кирилл, ни Гриша Автаев, ни Воронец – этого не понимает.

У дамы был другой характер, другой склад ума, совсем не такой, на который они рассчитывали. Женщина почти ничего не говорила, только внимательно слушала, и Оксана почти наяву увидела, как писательница молча усмехается и загибает пальцы, подсчитывая промахи, которые издатели допускают в беседе с ней. Видение было таким ярким, что Оксана невольно зажмурилась и тряхнула головой. Видение исчезло.

– Если вы все-таки хотите, чтобы мы продолжали сотрудничество, – раздался наконец женский голос, – то я не совсем понимаю вашу позицию.

Если мы пишем плохие книги, то вы должны испытывать облегчение оттого, что мы уйдем в другое издательство.

– Мы не говорили, что ваши книги – плохие, – быстро ответил Есипов.

– Но я же не глухая. Вы только что сказали, что наша работа не стоит тех денег, которые вы за нее платите. Что в наших романах множество недостатков. Что вы с легкостью можете отказаться от наших рукописей, это не принесет вам ущерба.