Стилист

– Но ты вернешься? – спросил Соловьев совершенно спокойно, будто ничего не произошло.

– Да. Завтра. Вечером, после работы. Не провожай меня.

Она исчезла так быстро, что ему показалось, будто он видел все это во сне.

* * *Иногда Колю Селуянова посещало вдохновение. Случалось это не так уж часто, примерно два раза в месяц, но дни эти бывали черными для тех, кем он в тот момент занимался. Николай никогда не поклонялся логике – непременному оружию Насти Каменской, зато у него была хорошо развита интуиция, которая в такие вот исполненные сыщицкого вдохновения дни творила чудеса.

Он начинал совершать поступки, которые были непонятны ему самому, но, к всеобщему изумлению, давали быстрый результат. К сожалению, на частоте прихода к нему милицейской музы сильно сказывался алкоголь, который Коля после развода с женой и разлуки с детьми стал употреблять с достойной лучшего применения регулярностью. Однако с месяц назад, после знакомства с Валентиной, количество употребляемого им спиртного резко сократилось и столь же резко возросла частота прихода вдохновения. "

"Ему понадобилось всего два дня, чтобы очертить круг наиболее подозрительных фигурантов, живущих либо работающих в определенных им местах Кузьминок и Перова. Всего в этот круг попали двадцать три человека. Еще два дня ушло на то, чтобы совместными усилиями Селуянова, Короткова и Гены Свалова негласно дактилоскопировать всех подозрительных мужчин, проще говоря – под тем или иным совершенно невинным предлогом получить качественные, пригодные к идентификации отпечатки их пальцев.

В ход шли заранее подготовленные и бережно хранимые в карманах, кейсах и больших спортивных сумках конверты, визитные карточки, денежные купюры и множество других предметов, в том числе и давно проверенные и хорошо себя зарекомендовавшие стаканы и бутылки. В пятницу вечером все эти конверты, визитки, купюры и стеклопосуда были свезены на Петровку и аккуратной кучкой сложены у Насти на столе.

– Все, мать, теперь твой выход, – устало сказал Коротков. – С бабой Светой мне уже не справиться.

– Мне тоже, – откликнулась Настя. – Я ее боюсь до смерти.

Светлану Михайловну Касьянову боялись все за резкость суждений, острый язык и полное отсутствие деликатности. Она никогда не считала нужным скрывать то, что думает, если была уверена в своей правоте, а что по этому поводу считает ее собеседник, эксперта Касьянову совершенно не интересовало.