Атлантарктида. Дикий, дикий Норд. Из глубины

– Живой я, живой… На пульт грудью бросило… Рёбра, наверно, поломал.

– Надо было пристегнуть ремни безопасности, – послышался голос бортинженера Володи Пинчука.

Лобанов засмеялся, но закашлялся, простонал:

– В следующий раз так и сделаем. Иван?

– Тут я, – ответил моторист где-то из-под кресла.

– Слава богу! Инга, как вы там?

– Вашими молитвами, капитан, – мрачно ответила Богушанская. – Можно включить свет?

– Сейчас разберёмся.

Через несколько секунд в кабине зажёгся красный транспарант аварийного освещения.

Обменялись взглядами, оценивая состояние друг друга.

У Вербова имелась ссадина над бровью, сочившаяся кровью, но в остальном он чувствовал себя нормально.

Богушанская была без видимых повреждений, хотя потирала ушибленный бок.

Шторкин имел синяк под глазом и царапину на скуле. Он морщился и бережно прижимал к животу ушибленную руку.

Команде Лобанова досталось больше.

При рывке «Краба» их сначала впечатало в спинки ложементов, а затем бросило на панель управления, и лица всех троих представляли картину как после кулачной драки.

– Сильно ушиблись, капитан?

– Прилично, – согласился Максим. – Мне бы рентген…

– Рентген придётся ждать долго, – проворчал Вербов. – Ты действительно поломал рёбра?

– Дышать могу.

Инга протянула Лобанову тюбик с вольтареновой мазью.

– В аптечке только это, могу наложить повязку.

– Не стоит, товарищ майор, переживу, но за сочувствие спасибо."

"– Ладно, живы, и то хорошо! – констатировал Вербов.

– Стоим ровно на киле, – пробормотал Пинчук. – Такое впечатление, будто лодка в сухом доке. Отопление не работает, а тепло.

Вербов и сам чувствовал, что воздух в кабине нагрет. Подумал: может, нас выбросило на поверхность океана?

– Макс, запусти систему обзора, осмотримся.

– Сначала запустим вентиляцию и регенерацию. Нас крепко тряхнуло, комп завис, не желает работать.

Бортинженер с треском вскрыл панель управления, включил фонарь, начал проверять работу блоков системы.

Лобанов оглянулся с весёлым оскалом.

– Всё, что нас не убивает, делает нас сильнее.

Богушанская, обработавшая надбровье Вербова йодом из аптечки и наклеивающая пластырь, посмотрела на капитана «Краба».

– Давайте я вас тоже обработаю, у вас царапина.

– Почему нет? – согласился Лобанов. – Буду благодарен.

Богушанская занялась ссадинами на лице Максима.