Атлантарктида. Дикий, дикий Норд. Из глубины

Его догнал пилот «Краба» Максим Лобанов, не раз спускавшийся на своём аппарате в океанские глубины, а также члены его экипажа: моторист Иван Комов и бортинженер Владимир Пинчук, единственный из всех, кто носил чёрную бородку и усы. Они с удовольствием присоединились к толпе высыпавших на верхнюю палубу субмарины экспертов исследовательской группы и матросов."

"Погода в этом квадрате микронезийской акватории стояла солнечная, но ветреная, температура воздуха держалась не выше плюс пятнадцати градусов, и гулять под пронизывающими порывами западного ветра было некомфортно, однако все соскучились по солнышку и морским просторам и не роптали, застегнув молнии на куртках, оживлённо обсуждая погоду и подшучивая друг над другом.

Колодяжный поднял воротник, принюхался.

– А пахнет-то не комильфо…

– Посмотри левее, – сказал стоящий рядом Лобанов, плечистый, улыбчивый, с простодушным русским лицом и серо-голубыми глазами.

Старпом повертел головой, обнаружил в полукилометре от лодки ржаво-зелёную полосу, похожую на заросли мха.

– Водоросли?

– Мусор, Михалыч, скопление мусора.

– Вот зараза! Уже и здесь всё загадили!

– Севернее, за Гавайями, ближе к Калифорнии, вообще вырос настоящий мусорный остров. Там скопились миллионы тонн пластиковых бутылок, коробок, бочек, упаковок и прочей грязи. Я читал, что площадь этой помойки чуть ли не больше площади всей Северной Америки.

– Да и я не раз встречал мусорные острова, но не предполагал, что они теперь везде.

– В год пластиковые отбросы, по данным Гринпис, убивают более миллиона птиц и морских млекопитающих.

– Проклятые пиндосы!

– Да не пиндосы – главные мусорщики планеты, хотя и они вносят свой вклад, а Индия, Индонезия, Таиланд и Китай.

– Ты случайно не агент Гринпис?

Лобанов засмеялся.

– Я агент самого себя. Батя в детстве называл меня любознательным несмыслёнышем.

– А теперь?

– Теперь я вырос, хотя любознательности не потерял.

Колодяжный взглянул на морской хронометр, способный работать даже под водой.

– Пора возвращаться.

– Ещё пару минут, Михалыч.

– Ладно, пару потерплю.

К ним подошёл Шпачков, зябко накинувший на голову капюшон оранжевой парки.

– Я думал, тут жарко, экватор близко, а дует, как на Чукотке.

– Вы бывали на Чукотке?

– Где я только не бывал. Иван Михайлович, может, чайку соорудим горяченького?

– Чай будем пить в кают-компании. Пора забираться обратно.