Атлантарктида. Дикий, дикий Норд. Из глубины

Фрайер возбудился, впервые за всё время похода сбросив с лица мрачное выражение.

– Он здесь! Мы не ошиблись! Профессор, с вас виски, мои расчёты были точней!

Лебовски снял с головы дугу наушников, по его бледному нервному лицу пробежала тень оживления.

– Если это Меру…

– Не сомневайтесь, док, сердце Гипербореи! И оно же – хронобуфер! Он уцелел, Форестер был прав, даже жалко, что он не с нами! Мы прицепим к шпилю флаг, теперь мы его владельцы!

– Ещё надо убедиться, что это Буфер.

– Вот его реконструкция! – Фрайер вывел на экран своего планшета изображение объекта.

– Сэр, жду указаний, – напомнил о себе Макауэлл, сравнивая контуры пирамиды на экране локатора и в компьютере полковника.

– Ищем вход, – деловито бросил Фрайер.

– Вы думаете, он существует?

– Убеждён! Готовьте скафандры, мы с капитаном выйдём, когда обнаружим люк или что-то вроде этого.

«Мистик» приблизился к пирамиде, выглядевшей в свете прожектора слюдяной.

Пассажиры, кроме Лебовски, подсели ближе к креслам капитана и бортинженера, не сводя глаз с экранов контроля.

Бортинженер вытащил из бортовых боксов специальные водолазные костюмы для глубоководных работ, разложил на полу в кормовом отсеке. Костюмов было три, два предназначались для экспертов, третий являлся запасным. Ни Макауэлл, ни его молчаливый спутник Киршнер выходить из батиплава не собирались.

Ультразвуковой и длинноволновой сканеры не обнаружили на пирамиде никаких отверстий.

Зато впервые установленный на борту батиплава масс-датчик, представлявший собой измеритель гравитационных полей, выдал странную конфигурацию полостей внутри пирамиды, и Колин Диксин, отвечающий за его функционирование, уверенно заявил:

– В нижнем ярусе есть выход.

– Согласен, – расцепил мощные челюсти Фрайер. – Док, вы готовы? Залезаем в скафандры и выходим.

– И как вы собираетесь попасть туда? – скептически поинтересовался Макауэлл.

– Взорвём к дьяволу, – впервые за всё время похода улыбнулся Диксин, демонстрируя крупные лошадиные зубы.