Атлантарктида. Дикий, дикий Норд. Из глубины

Истории о чудесных находках, не укладывающихся в историческую канву ортодоксальной науки и потому отвергаемых или замалчиваемых учёными, можно было слушать бесконечно, и пока «Грозный» шёл под водой крейсерским ходом, не поднимаясь на поверхность, ничто не мешало пассажирам субмарины рассуждать о судьбах древних цивилизаций.

Иногда к слушателям в кают-компании присоединялись капитан атомохода Брайдер и старпом Колодяжный, хотя в полемику они не вступали, слушали, переглядывались и уходили по делам, впечатлённые новой для них информацией.

Вершинина участвовала практически во всех заседаниях компании, изредка задавая вопросы, но своё мнение не высказывала, хотя было видно, что она много знает и строит свою версию событий прошлого, оставивших следы в настоящем."

"Второе всплытие на поверхность моря «Грозный» совершил, миновав последний, самый северный остров архипелага Земли Франца-Иосифа – остров Рудольфа, предварительно связавшись с эсминцем, идущим на север, практически по лучу восточной долготы в пятьдесят градусов, посредством глайдера «Фугу».

Лодка всплыла рядом с застывшим на свинцово-серой глади моря эсминцем, выглядевшим как серая глыба изломанного хитроумными геометрическими пересечениями металла.

На верхний корпус «Грозного» выбрались через люк рубки все члены экспедиции и несколько матросов.

Солнце стояло низко над горизонтом, дул холодный ветер, срывая с волн гребешки, запад закрывала пелена туч, на севере сверкала полоса далёких льдов, и пейзаж, хоть и был великолепен в своей простоте, всё же вызывал у зрителей беспокойство.

К Вербову, разглядывающему в бинокль белую линию на севере, подошёл Лобанов.

– Что увидел?

– Лёд.

– Понятно. А о чём думаешь?

Денис покосился на стоящую поодаль Ингу.

Лобанов понимающе осклабился.

– Не успокоился?

– У меня нехорошее предчувствие.

– Согласен, тут неуютно, будто на другую планету попал, но, по-моему, у нас всё получится. А ты зря себя изводишь.

– Я не извожу.

– Ага, вижу, как ты на неё смотришь. Не понимаю, почему она этого не чувствует. Хотя, если честно, я вообще женщин не понимаю.

– Женщины созданы не для того, чтобы их понимали, а для того, чтобы их любили.

– О! Заговорил как умудрённый жизнью философ. – Лобанов рассмеялся.