Атлантарктида. Дикий, дикий Норд. Из глубины

Начальник экспериментальной группы поднялся в отдельное помещение центральной надстройки корабля, заполненное разнообразной аппаратурой. Экраны мониторов связи с роботом светились, показывая пронизанную лучами прожекторов водную толщу.

Мергель снял парку: в помещении было тепло, пахло пластиком и озоном, – присел к одному из экранов. Но через четверть часа не выдержал, оторвался от созерцания безжизненных морских глубин, глотнул горячего чаю, оделся и снова вышел на палубу, приказав Шикаде сообщить, когда Sea Fox подойдёт к цели.

Аппарат должен был опуститься до глубины примерно в пятнадцать метров, то есть ниже дна ледяного поля, приблизиться к выступу во льду, грозящему в скором времени стать айсбергом, и включить под ним «испаритель». Если расчёты учёных, создавших этот прибор, были верны, результат эксперимента должны были не только зафиксировать видеокамеры, направленные на ледяную стену, но и увидеть воочию наблюдатели на двух кораблях.

На палубе «Альянса» собрались свободные от вахты матросы и члены экспедиции, почти два десятка человек, переговариваясь и разглядывая близкую «береговую линию» льдов, образующих арктический «материк».

У многих в руках поблёскивали бинокли.

К Мергелю подошёл старпом судна.

– Принести стульчик, док?

– Не надо, – отказался руководитель экспедиции.

Он не любил ни канадцев, ни итальянцев, ни французов с немцами, не говоря уже о русских, и предпочитал с ними в беседы не вступать, держа дистанцию, даже если они лебезили перед ним.

Численность экипажа «Альянса» составляла всего двадцать семь человек, десять из них были офицерами, но лишь капитан Скайлс да его второй помощник Берни Джонс были американцами, остальные представляли собой международный сброд из европейцев и спесивых канадцев, считавших себя чуть ли не равными американцам. Это раздражало.

Позвонил Шикада:

– Профессор, мы на месте.

Мергель подавил поднявшееся в груди волнение.

– Не промахнитесь.

– Навёл лично.

– Приступайте.

Ничего не произошло.

Во всяком случае, в первые мгновения включения «испарителя».

Ничего он на самом деле не испарял. В луче аппарата вода просто теряла плотность и вязкость и становилась своеобразной газожидкостной смесью сродни плазме, только низкотемпературной, и держать на себе прежде свободно плавающие тела она не могла.

– Смотрите, смотрите! – закричал кто-то тонким голоском.

В толпе зрителей раздались возгласы, удивлённые восклицания.

Мергель поднял к глазам бинокль.