Ассирийский мушаркишу

И подсидел бы его, потому что в работе любого чиновника понимать-то особо и нечего. Надо только владеть двумя арифметическими действиями: отнимать и делить. Говорить это евнуху не стал.

— Теперь тебе нужен новый дом в самом центре города, — вспомнил вдруг он.

— Не надо, — отказался я. — К своему привык, обустроил в нем все, не хочу переезжать. Лучше выдели мне какой-нибудь пустырь рядом с городом, на котором я посажу сад. Буду выращивать фрукты для лошадей и тебя угощать, когда деревья начнут плодоносить.

— Это запросто! — тут же согласился он.

— Я не забыл арбузы и дыни, которые ты прислал мне в прошлом году! Жаль, что в этом году ты не посадил их!

Надо же, а я был уверен, что евнух понятия не имеет, что растет на моих полях.

Через несколько минут у меня была глиняная табличка на участок площадью три буру для конного тренировочного центра и вторая на шесть икю (две целых и одна десятая гектара) для сада. На самом деле я заботился не столько о лошадях — им, конечно, тоже достанется — сколько о себе.

Решил завести собственный сад и проверить несколько появившихся идей. Лавры Мичурина спать не дают. С краю посажу по два дерева разных фруктов, которые здесь растут, а все остальное пространство займут оливковые деревья, которые все больше входят в жизнь местного населения. Пока что мало кто выращивает их, потому что между посадкой косточки и первыми хорошими урожаями проходит лет десять. Не у всех есть время и средства ждать так долго. У меня имелось и то, и другое, и еще требовалось собственное сырье для производства мыла, хотя теперь уже не было острой необходимости заниматься им.

21

Перед походом к шакну я отправил раба Какию к хозяину постоялого двора Хантилю, чтобы созвал туда трех конезаводчиков, моих деловых партнеров. Мол, скоро подойду и сообщу им кое-что очень важное. Когда прибыл туда, все были в сборе, сидели в тени под навесом за столом, пили молодое красное вино из деревянных чаш, покрытых лаком. Угостили и меня. Вообще-то, я не любитель молодых вин.

Не нравится ходить с легким отравлением и бурчащим животом. Выпил немного за компанию.

— Куда ты ездил? — как бы между прочим поинтересовался Хантиль, которому я оставлял Буцефала, чтобы конь заработал для нас обоих и не попал под конфискации, если бы что-то пошло не так.

— В Ниневию к новому шарру, — ответил я. — Синаххериб назначил меня мушаркишу нашей провинции. Так что отныне принимать лошадей для армии буду я прямо здесь и сам перегонять их в Каркемиш.