Ассирийский мушаркишу

На покрытой лаком поверхности стояло большое бронзовое блюдо с черно-фиолетовым виноградом, который поглощался в промежутках между фразами, восклицаниями, стонами, ахами. Чем больше звуков произносил, тем больше ягод попадало в рот. Косточки и частички кожуры выплевывались на пол. Между кушеткой и столом накопилась небольшая кучка.

— Ты принес мне еще одну жемчужину? — радостно встретил меня шакну Базум.

— К сожалению, у меня больше их нет, — огорченно произнес я и протянул глиняную табличку в «конверте»: — Пришел известить тебя, что по приказу шарра Синаххериба буду помогать тебе, служа мушаркишу.

Евнух удивленно ахнул, потом издал что-то похожее на всхлип и жалобно позвал своего секретаря, судя по имени, перемещенного иудея, который сидел за маленьким столиком в углу у стены, в которой в нише стояла лампа, заправленная оливковым маслом и издающая неприятный запах:

— Рафаил, прочитай, что там написано!

Раньше этот секретарь сидел в приемной. Наверное, пошел на повышение. Судя по влюбленному взгляду евнуха, заслужил новый пост не за письменным столом.

"На табличке, кроме сообщения о моем назначении был еще и приказ выделать участок земли площадью три буру (около девятнадцати гектаров), обеспечить строительство конюшен и домов для персонала и добавить расходы из бюджета на зарплату им и мне.

Шакну провинции Бит-Агуши тяжело вздохнул, проглотил пару ягод винограда, заявил мне:

— Ты огорчил меня! — и сорвал с кисти сразу штук пять и съел.

— Я был уверен, что ты обрадуешься.

Видимо, услышанное понравилось ему, потому что евнух вздохнул еще раз, но уже не так трагично, съел пару ягод, пожаловался:

— Если бы ты знал, как мне тяжело с ними! — и закинул в рот целую горсть.

Да, без винограда шакну Базум вряд ли не справился бы со своими обязанностями.

— Ты сильный, ты преодолеешь любые трудности! — стараясь быть серьезным, заверил я.

— Ты как всегда успокоил меня! — со счастливой улыбкой на пухлом лице признался он. — Может, даже и лучше, что эта должность досталась тебе. А то прислали бы какого-нибудь чужака, который ничего не понимает в наших делах.